Белый китель, белое платье

Мать ахнула, глаза её увлажнились. Держась трясущимися руками о стол, она опустилась и замерла в неловкой позе. Девушка, боясь пошевелиться, едва дышала: грудь её прерывисто поднималась и опускалась.

- Почему? – проговорила женщина дрожащими губами.

- Какая глупость! – Мортэус вскочил и заходил по комнате. – За ошибки родителей не должно расплачиваться детям, тем более кровью. За клевету, за мзду и за отстранение мы, Эмилия, должны платить нашим счастьем!

Не видя перед собой ничего, девушка села на место юноши и склонила голову.

Её платье будто посерело, пошло тёмными пятнами, с туфелек исчезла чистота, и лилии в волосах повяли. Она не плакала, не говорила ни слова и, казалось, застыла, словно кукла.

- Никто не должен идти против церкви, Мортэус, – стращая его, сказала старушка. – Не плоди себе больше грехов.

- Да видит Бог, я никогда не шёл ни против Него, ни против церкви, – зашипел юноша, оборачиваясь к маленькому распятью на стене. – Помыслы мои чисты и благородны. И, чтобы не быть пустословом, Эмилия, – он, достав кольца, приблизился к девушке и сел на колено, – это кольцо – доказательство крепости моих намерений.

Пусть священник не хочет или не может провести венчание под крышей церкви, я отдаю тебе мою любовь вне её, но на глазах у Бога.

Эмилия хлопала ресницами и, хмурясь, перебегала взглядом то на взволнованное лицо Мортэуса, то на сжавшуюся фигурку матери, то на манящие сверкающие кольца. Она думала, будет ли отлучённой сама, если принять предложенное, или какое ей придётся нести наказание, что случится с матерью, которая ходит в церковь как положено.

Закрыв глаза, она покачала головой.

- Я чувствую, что происходящее неправильно, – пролепетала она. – Но я не откажусь от своих слов – я принимаю предложенное.

Мортэус осторожно дотронулся до её пальцев и надел кольцо. Девушка проделала то же самое и в порыве чувств обняла мужа. Сердца их трепетали то ли от счастья, то ли от страха. Старушка, плача, положила руки на их молодые плечи и, кивнув, сказала:

- Вы достойны своей судьбы.

Их дребезжащую идиллию прервал настойчивый стук в дверь. Мортэус, чувствуя необходимость защищать женщин, подошёл и слегка приоткрыл створку. На улице стояли кони, шептались люди и шелестела трава во дворе. С вороного мерина слез Лурк, принарядившийся в высокий цилиндр, и, обдав гостей успокоительной улыбкой, приблизился к двери.

- Почему ты здесь? Что происходит? – требовательным шепотом спросил он.

- Не сейчас, отец.