Белый китель, белое платье

- Сколько ты находишься в командовании?

- Не больше года.

- Да к тому же подчиняешься капитану, а не самовольно распоряжаешься жизнями солдат.

- Сражение у Мирреней мне пришлось дать в одиночку, – нахмурившись, ответил Мортэус, не желавший вспоминать кровопролития.

- Неужели? Куда же смотрел твой капитан? – пренебрежительно бросил отец. – Такую победу увели из-под носа.

- Он оставил мой отряд на подступах, чтобы в случае наступления мы отбились и выиграли время для встречи с основными силами.

- И разве солдаты не выказали неудовлетворения, что капитан покинул их? – поправляя одеяло на груди, спросил Лурк.

Мортэус, взглянув в окно, светящееся входящим в силу летом, вздохнул и кивнул.

- Они посчитали его трусом, – проговорил отец истину, которую молодой офицер и так знал, но не хотел в том признаться. – Точно так же они посчитают трусом и предателем тебя, если ты бросишь их в малом. А после восстановить их доверие будет чрезвычайно трудно, – он хлопнул сына по руке.

– Пойми, солдаты хоть и ниже тебя рангом, но именно их кровью и слезами ты расплачиваешься за победу.

Его боль, его несогласие прозвучали в кабинете, и Мортэус вскочил с постели отца. Не желая думать об этом, он бежал от жестоких мыслей, когда пил вместе с мужиками в таверне, когда гнал бедную лошадь, когда вновь открыл ворота, ведущие в дом. Он бежал, но правдивые слова Лурка резанули прямо в сердце.

- Ох, отец, если б это можно было как-то изменить, – горько шепнул Мортэус, закрывая глаза ладонью.

- Жизнь сурова, мой дорогой сын. Но нет ничего лучше жить эту жизнь, – ласково сказал отец.

В комнату вползли слуги, притащив умывальник, полотенца и свежие сорочки, следом за ними вошёл доктор, удивлённо взглянувший на молодого господина. Мортэус с печалью в глазах обнял отца и пожелал скорейшего выздоровления, удалившись.

Разделываясь с завтраком, он просматривал почту. Сорвав бордовый, с мелким золотым напылением сургуч, юноша увидел ровный, витиеватый, пышный почерк генерала, который радушно приглашал через три недели на торжественный парад.

И Мортэус должен быть там обязательно: из-за него и только из-за него так разительно изменилась военная ситуация. «Бесстыдствующие и жестокие зальменцы отступают при виде наших грозных войск, трепещут при любом упоминании Вашего имени!» – писал генерал, весьма приукрашивая состояние на фронте.