Белый китель, белое платье

Слабое тело Лурка отнесли в спальню. Доктор, живущий при дворе, незамедлительно осмотрел больного и с успокоением сообщил, что ничего серьёзного не случилось – временное нервное напряжение. Тихо шепчущиеся гости благодарили Мортэуса и Эмилию, как хозяев и виновников торжества, пожимали и целовали им руки, кланялись и бросали вопросительные взгляды.

Зал поглотила вязкая плотная тишина, когда закрылась дверь за последним гостем. Мотрэус, тяжело выдыхая, уселся на кресло отца и уронил голову на руки. Не заботясь о платье, всё ещё сверкающем, всё ещё пышущем чистотой, Эмилия опустилась на колени и обняла печальную фигуру юноши.

- Господин, – шепнул доктор, спустившись из покоев Лурка, – я должен сказать Вам – о, только Вам, более никому, – спешно добавил он, встретившись с обеспокоенным взглядом Эмилии.

Словно нагруженное камнями, тело едва слушалось, но Мортэус пересилил себя и поднялся, слабо пожав пальцы девушки. Доктор, отойдя к тёмному окну, поправил манжету, стряхнул с рукавов невидимые пылинки, покачался на носках и, заложив руки за спину, посмотрел на улицу.

За чудовищно кривыми силуэтами кустов зажигались жёлтые, оранжевые, беловатые огни, некоторые замирали на одном месте, другие же медленно бродили по улицам, освещая стены домов, опустевшие прилавки, редкие фигуры.

Мортэус с опаской взглянул на спокойное лицо доктора.

- Всё… всё не так плохо, как Вы думаете, – проговорил он. – Но я должен предупредить, что его измученное тело долго не выдержит.

Сами поймите: каждое потрясение – радостное или печальное – оставляет свои следы. О, и некоторые не исчезают просто так. Поэтому сделайте всё возможное, чтобы последние мгновения были самыми радостными в его и Вашей жизни.

Доктор откланялся и удалился. Глядя в окно, Мортэус одновременно видел мигающие огни города, вытянувшихся по струнке слуг, своё искажённое горем лицо и не видел ничего. Лёгкая рука Эмилии легла на эполет, юноша вздрогнул, перехватил её и прижал к губам.

- Есть ли в этом мире спокойствие?

- Как было бы скучно, если бы только спокойствие царило в мире, – тихо сказала девушка.

Мортэус улыбнулся, и вдруг он почувствовал себя чересчур уставшим. Ему казалось, что уже ничто не сможет потревожить его торжественного настроения, но слабость отца будто выбила землю из-под ног. Снова поцеловав длинные пальцы девушки, он повёл её из зала.

Цокая тростью, сверкая закреплённым на кармане моноклем, по коридору шёл Крёст.