Белый китель, белое платье

Танцующие, пьющие и безостановочно болтающие гости не обращали внимания на шепчущихся виновников торжества. Они пытались блеснуть умом, широтой души, ловкостью ног перед другими. Увлёкшись самолюбованием, приглашённые даже не заметили, как в зал вошёл мужчина с длинными седыми волосами, но всё ещё чёрными, как ночь, бровями. Он был невысокого роста, щупл и худ, но, несмотря на это, быстр в движениях. Держа спину ровно, словно крепкое дерево, он слегка опирался на трость с золотой рукоятью в виде врановой головы, клацающую о плитку.

Мортэус, увидев мужчину, встал и, как маленький мальчонка, подскочил к нему, распахнув объятия.

- Дядя!

- Мортэус! Ничуть не изменился, сорванец ты эдакий! – он крепко прижал к себе племянника и похлопал его по спине. – Я думал: никто не пригласит меня на столь торжественное событие.

- Ох, быть того не может, дядя!

- Здравствуй, Крёст, – произнёс хозяин дома странно ледяным голосом.

- Здравствуй, Лурк. Здравствуй, Эмилия, – дядя слегка наклонился и, взяв бледную руку девушки, едва коснулся губами.

- Как дорога? – из вежливости поинтересовался отец, сжимая набалдашник трости и сверля сухое лицо брата взглядом.

- Нисколько не замечательно. По нашем выезде прошёл дождь: ехать было затруднительно, – не глядя на брата, будто в пустоту, отвечал мужчина. – Что ж, наслышан о твоих победах, племянник. Молодец! Ни за что не опозорил нас и наш род!

Он хлопнул юношу по плечу и кивнул, будто подтверждая собственные слова.

- Какие победы, дядя? Всего лишь небольшой разгром вражеского войска на Мирренеях, – смущённо проговорил Мортэус, удивляясь, как быстро разносятся новости по стране.

- «Всего лишь»? Это так ты называешь главное поворотное событие в этой богомерзкой войне?

- Да разве ж можно его считать поворотным? Почти половина моих солдат полегли там, а оставшиеся с радостью проследуют за ними, – он удручённо опустил руки.

- Сила войска в том, кто ведёт это войско.

Лурк закашлялся, сдавленно, со свистящим хрипом; в уголках губ показалась кровь.

Гости, да и молодожёны были напуганы, глядя на побледневшее лицо старика. Мортэус припал к ногам отца и, беспомощно прося помощи у слуг, у дяди и молодой невесты, смотрел по сторонам. Кашель прекратился, и в зале повисла скорбная тишина. Держа в руках бокалы, всё ещё поднимая ногу над полом, не мигая, гости замерли в неловких позах, обратившись к креслу хозяина. Но из-за столпившихся слуг, высокого юноши и широкого платья девушки ничего не было видно.