Белый китель, белое платье

С утра, когда было решено выдвигаться на день раньше, когда офицеры будили солдат, кричали, чтобы те поторапливались, мастер пыхтел и выдумывал невообразимые места для кинжала.

- …Нет-нет, он вопьётся в подмышку, и король умрёт от потери крови, – бубнил под нос мастер. – И к бедру не прикрепить: сядет, и все увидят. Хорошо бы за спину, но как достать?

Исчерпав терпение, король широкими шагами пересёк комнату и, схватив длинный отрез ткани, набросил его через плечо Мортэуса.

- Каково? – самодовольно спросил король, подогнув ткань и вложив между складок кинжал.

Слов восхваления было множество, но ни одно из них не было произнесено. Мастер тут же поднялся по ступенчатой скамье, чтобы аккуратно пришить ткань. Через час собранная на плече золотой пряжкой, она в диагональ прикрывала спину, пришитая к поясу, и спускалась до колен, пряча где-то во внутренней стороне смертельный холод металла.

- Чудеса! – воскликнул генерал, ощупывая Мортэуса, будто на досмотре. – Замечательная идея, Ваше Величество!

- Прекрасно! – просиял улыбкой король и, запахнувшись в капитанский китель, огласил: – Выдвигаемся!

Выстроенные в одинаково ровные шеренги, со взволнованными лицами и беспокойно стучащими сердцами, ожидали приказа выступать деменийские солдаты.

Когда из штаба вышел король, сопровождаемый генералом, оруженосцем и капитанами, солдаты выпрямились, подтянулись, замерли в ожидании малейшего внимания со стороны Его Величества. Забравшись на коня, король повёл его вдоль рядов, направляясь к выходу из города; он, видя застывших военных, скомандовал:

- Вперёд, товарищи! Да прибудет с нами Бог!

- Да здравствует король! – вторили ему в ответ солдаты.

Армия, как по сигналу, развернулась и последовала за королём.

Думалось, что нет проще дела, чем управлять солдатами: говоришь, и они повинуются, шагают бок о бок, вдохновенно глядя на тебя. Но Мортэус, проходя мимо шеренг, видел застывшие от страха и благоговения лица, и на секунду ему захотелось сбросить с себя королевскую одежду, лживую, неестественную, противную его духу.

Сдержавшись от необдуманных действий, он выплеснул чувства в крике и заметил, что, как и год назад, солдаты следуют за ним, соединённые судьбой.

Кинжал, его личная пытка и будущее двух государств, прижался к ребру и будто затаился. Левой рукой Мортэус коснулся рукоятки, без излишеств и украшений, гладкой, чужой, попытался обхватить её, но одёрнул себя, помня, что солдаты каждую секунду смотрят на него.