Белый китель, белое платье

Мортэус остановился перед небольшой деревянной дверью. Аккуратный домик, с прямоугольными цветочными горшками рядом с тропинкой, с ровно подстриженными розовыми кустами вокруг, с недавно побелёнными стенами, крашеной черепицей, ухоженный чудесными женскими руками, как и прежде, стоял на этом месте, и, как прежде, встречал его своим радостным ожиданием.

Переводя дыхание, юноша разглядывал домик, и в голове мелькали счастливые картины детства. Когда он вовсю грезил военной наукой, выплясывая во дворе с учителем фехтования, когда мечтания о будущих победах и почестях сжимали его сердце от радости, он встретил красавицу Эмилию, крестьянскую дочку, столь чудесную наружностью, что сердце уступило место и ей.

Они гуляли, собирали ягоды и грибы, они ждали будущего, чтобы быть навсегда вместе. Любовь его, как и мечты, крепли с каждым днём, но выбор его пал на армию, и он просил девушку дождаться его, сохранить чувства.

Он стряхнул с рукавов пыль, поправил фуражку, ругая себя за поспешность. Мортэус протянул руку к маленькому позолоченному колокольчику и дёрнул веревку.

Звон, оповещающий о пришедшем госте, раздался с задором.

Он прислонил ухо к дереву. Звонкий голос, шедший из глубины, приближался к двери. Маленькие тонкие ножки стучали по деревянному полу этого дома.

- …не делай ничего без меня, мама. Я только спрошу, кто это.

Мортэус отошёл на шаг и с замирающим сердцем услышал, как поворачивается защёлка замка. Дверь приоткрылась: в щели, заливаемой светом, появилось лицо Эмилии. Она подняла глаза и улыбнулась, но, заметив на пороге человека, дорогого душе, замерла в великом удивлении.

- Мортэус…

Говорят, время делает женщину прекраснее. Годы, быстро пролетевшие, преобразили милую Эмилию. Теперь бледность её кожи стала благороднее, глубина глаз – притягательнее, мягкость движений – изящнее. Из-за такой красоты ничего не стоит развязать войну.

- Эмилия, – выдохнул Мортэус и открыл ладони в нерешительности.

Белые оборки платья дрогнули. Девушка, каждый день, каждое мгновение ожидающая любимого человека, бросилась в его объятия.

Она почувствовала запах дорожной пыли и, зная, что ей никогда не разрешат быть с Мортэусом на поле боя, крепче прижала его к себе. Тонкие руки дрожали и едва могли держаться за офицерскую спину.

- Ох, дорогая Эмилия, – шептал юноша, ощущая долгожданное тепло, о котором ему мечталось на протяжении стольких лет отсутствия. Её пшеничные курчавые волосы щекотали его подбородок и щёки, от них едва пахло распустившимися по утру цветами.