Белый китель, белое платье

Тот в свою очередь прикоснулся ко лбу и проговорил:

- Мы остановимся неподалёку, – он указал на дом с поваленным забором напротив лачуги, где расположился капитан. – Я буду ждать Вашего ответа.

Едва кивнув, посол вскочил на коня и удалился, уведя за собой стражников. Как только спины их скрылись в дверях, Мортэус перемахнул через заборчик к соседям, постучался в окно и, махнув фон Голлю, ещё раз взглянул на письмо. Кроткий, трудно различимый писк внутреннего голоса мешал сосредоточиться.

- Да, капитан?

- Читайте, – он протянул послание и продолжил: – Я получил это от гонцов самого раджи.

- Почём знаете?

- Настолько дорогими были уборы их коней.

- Не нравится мне всё это, капитан, – выдохнул фон Голль, возвращая бумагу Мортэусу. – Забавна и странна эта ситуация.

- Забавна?

- Раджа вскидывает лапки в мирном жесте, когда мы почти дошли до столицы Зальма.

- Не преувеличивай: за четыре дня пути может многое случиться. Вот оно и случилось, – капитан потряс перед лицом бумагой.

- Это верно, – покорно кивнул офицер, направляясь к воротам.

Мужчины шли вдоль улицы, где в почти каждом доме были размещены солдаты. Многие провожали их взглядами, редкие же вставали и отдавали честь, но никто не решался заговорить со старшими по званию – так озабочены они были.

- Более чем, – ответил Мортэус. – И я не могу отделаться от мысли, что это вовсе не конец войны.

Фон Голль кивнул. Осторожно коснувшись локтя офицера, капитан шепнул:

- Отправь ко мне гонца. Хочу я того или нет, но королю необходимо доложить.

- Быть может, Вам удастся сопровождать Его Величество, – слишком трагично произнёс он и быстрым шагом направился к домику, где отдыхал деменийский гонец.

К бумаге раджи Мортэус приложил записку, завернул лентой, расплавил над ней воск и передал гонцу.

- Будь осторожен, – в собственном голосе он услышал волнение и напряжение.

Солдат отдал честь и, вскочив на коня, отправился к генералу. Не так представлял себе молодой капитан завершение войны – он думал, что придётся штурмом идти на столицу, захватывать дворец раджи, держать его в страхе, пока король прибывает для перемирия. А это письмо, словно брошенная в лицо мокрая тряпка, заставляло чувствовать себя обманутым, глупым и смешным.

Он уселся в тень под крышей дома, не заботясь об одежде, и стал разглядывать улицу.