Белый китель, белое платье

Над ней такой же формы окно блестело голубоватым стеклом.

Мортэус, не дыша, боясь спугнуть кроткое обаяние этого здания, толкнул дверь. Тёмный коридор пах старой бумагой и горелым воском. Невольно он перекрестился, вступив в тьму. Тихие стены, украшенные жёлто-синей мозаикой, миниатюрами из сказаний о божествах. Высокие существа в вытянутых, будто слоёных шапках снисходительно протягивали руки к маленьким людям, обёрнутым в простые одежды. Какое-то божество являло собой спокойствие: так умиротворённо оно сидело под яблоней и наслаждалось его тенью; кто-то безумно танцевал, высунув язык и сжигая всё вокруг; кто-то же поливал поля и даровал щедрые урожаи.

С любовью и величайшим старанием были выведены фигуры божеств, многие и многие украшены драгоценными камнями.

Молодой капитан прошёл по коридору, слыша эхо собственных шагов, но так и не встретил никого. Проход расширился, и огромная зала, с деревянными лавками, мраморными колоннами, расписанными цветами, вьющимися лианами, танцующими огоньками, головами невиданных животных, раскрылась перед ним.

От залы отходили коридоры с бесконечно удаляющимися арками, которые заканчивались другими залами и соединялись друг с другом проходами, один краше другого.

Обойдя храм, Мортэус засмотрелся на узоры и рисунки, выточенные в мраморе фигурки и расписанные текстами молитв стены, что не заметил, как попал в залу с людьми. Вкруг сидели зальменцы, подогнув ноги, на тонких подушках и не двигались. Мужчина смутился, не зная, что делать, и решился ждать.

Минуты шли, но замершие зальменцы будто и не думали двигаться: они забыли, как дышать.

Вдруг один из них, по виду самый старший, с густой седой бородой и лысой головой, открыл глаза и прямо взглянул на Мортэуса. Ни укора, ни ненависти, ни скорби – ничего не читалось в этом взгляде, но капитан почувствовал ледяную боль неправости и готов был расплакаться, раскаяться во всём гнусном и отвратительном, что он совершил. С минуту старец смотрел на него, но молчал; и Мортэус молчал тоже.

Поочерёдно зальменцы подняли веки и взглянули на чужеземца.

- Скажите, что это за место, – наконец тихо проговорил капитан, но эхо отразило слова его, сделав их громче.

- Это храм Аштари, нашей богини, – ответил старец на деменийском языке.

Удивлённый языковой просвещённостью, Мортэус вскинул брови, и старец слегка улыбнулся, кивнув. Он медленно, без рук, поднялся, за ним последовали остальные.