Стихия – Тьма

Вероника обвела отрешенным взглядом каменные стены, показавшиеся ей невероятно высокими и угольно-черное небо, на котором перекатывалось нечто невообразимое и, казалось, живое… Ее затрясло от холода, перед глазами медленно поплыли серебристые мушки.

– Все,– Ферро обернулся к девушке и вдруг сощурив серые глаза снял небольшое черное перо, приставшее к её рукаву. – Представление окончено.

Он легко обнял Веронику за плечи, увлекая вглубь двора. Она молча повиновалась, но не успела сделать и пары шагов, как мир перед глазами вдруг резко качнулся, поплыл и закружился.

Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее и наконец провалился в белое и колючее ничто. Кажется, она все же упала в обморок, хоть и была уверена, что просто не способна на это. Видимо, груз накопившихся переживаний оказался слишком тяжел.

Тепло и легкий аромат жаркого летнего дня стали первыми, что она ощутила, придя в себя. И то и другое показалось девушке как минимум необычным. Вероника попыталась приоткрыть глаза.

Веки были ужасно тяжелыми, все тело – слабым и непослушным. А голова… наоборот – странно легкой, мысли – отрешенными.

В лицо дохнуло ледяным промозглым холодом. Девушка поморщилась, стараясь закрыться от зимнего ветра, неизвестно откуда появившегося посреди лета. Как же она замерзла! Она попыталась приподнять голову и открыть глаза, но увидела только часть черной рубашки, к которой прижималась щекой, отблески желтого пламени и снег. Много снега.

Почему девушка решила, что сейчас лето? Она всего лишь упала в обморок и очнулась на руках у Ферро.

Вероника чувствовала тепло и мерное дыхание своего спасителя, а в такт ему – неторопливое шуршание шагов и этот никак не вяжущийся с действительностью аромат…

Мир вокруг все еще кружился, но, на ее счастье, гораздо медленнее, чем прежде. Девушка вздохнула и прикрыла глаза. Как она устала от своих глупых попыток вернуть то, что вернуть невозможно… Веронику охватило необъяснимое чувство безразличия и отстраненности, от нее ничего не зависит и никогда не зависело! Значит ли это, что она уже готова смириться со своим положением? Может, так и было.

Дома их уже встречали: женщина в сером и черном замерла на пороге.

– Мы немного намусорили во дворе, – почти извиняющимся тоном проговорил Ферро и добавил с обычной холодностью: – Оставь как есть. Уборка подождет до завтра. Можешь идти, сегодня ты нам больше не понадобишься.