Стихия – Тьма

– Хорошо, – девушка с радостным облегчением отошла от края утеса и присела на округлый валун, покрытый желтоватым мхом. Ей было страшно стоять над самой пропастью.

Козерог прошелся вдоль обрыва и замер на краю, словно живая статуя. Вероника, во все глаза смотревшая на него, невольно задержала дыхание. Сильваер делал так раньше. Может быть, он глубоко уходил в свои мысли или, наоборот, прислушивался к чему-то извне, недоступному тугому человеческому слуху?

Козерог стоял несколько минут без движения, смотря в серую даль.

Очередной порыв ветра растрепал его светлые волосы, словно гриву, и девушка невольно залюбовалась. Сильваер мог быть кем заблагорассудится, выглядеть как угодно и все равно бы оставался собой – прекрасным неземным созданием, мудрым и вечным, как морские просторы и скалы на берегах.

Облака на мгновение расступились, пропустив несколько острых, словно копье, солнечных лучей. Свет достиг воды и рассыпался по ее взволнованной поверхности множеством белых слепящих осколков. Если бы только Вероника могла запечатлеть это мгновение! Жаль, что у нее нет ни красок, ни бумаги… только рвущее душу вдохновение.

Наверное, если бы она постаралась, получилось бы не хуже той картины с золотыми Вратами, которую она нашла в доме у Ферро. Конечно, она уже давно не рисовала, но руки вспомнят. Но как изобразить то, что способно видеть только сердце?

Козерог обернулся к девушке.

– Что такое, дитя? – В больших темно-синих глазах отразилось любопытство.

– Ничего, – Вероника мечтательно улыбнулась.

– Просто я вспомнила одну картину, раньше я тоже любила рисовать.

– И что ты рисовала?

– Все. Все, что мне нравилось. Мне показалось, что сейчас у меня получилось бы не хуже…

– А на той картине была вода или земля? – Беспечный синий взгляд казался глубже самой глубокой морской бездны. Неизвестный художник изобразил все верно и на совесть, да только никакими красками не изобразить мерное живое дыхание ночного неба. Та картина достойна висеть в самом роскошном и дорогом интерьере, но в ней нет ни капли души.

– И то и другое. – Девушка почему-то смутилась и опустила глаза. – Там было озеро и маленький остров, а на нем – золотые ворота и… ты.

– Я?

– Ну, – Вероника замялась. – Мне кажется, это был не совсем ты…

– Будь по-твоему. Где же ты видела это… изображение?

– Когда… – девушка замялась. Воспоминания о величественном и надежном доме, равно как и о его хозяине, вызывали в душе противоречивые, смешанные чувства. Сначала – надежду, после – отчаяние.