Стихия – Тьма

Где-то внизу была пещера, в которой она пряталась, загнанная в ловушку, умирающая от страха… Здесь оставаться не хотелось, и Вероника осторожно пошла вдоль обрыва, утопая в благоухающих осенью травах. Лес засыпал, но ночные звери не думали таиться, а птицы, шумно переговариваясь, устраивались на облетевших ветвях.

Только со стороны оврага наползал густой молочно-белый туман, он скрывал под собой землю и высокую траву. Вскоре скала начала походить на остров посреди непроницаемого взвихряющегося марева, похожего и не похожего на плотные зимние облака или на пушистый снег.

Только осень с зимой очень разные, хоть и близки друг к другу. Зимняя ночь имеет острый запах снега и холода, пряный – выстывшей сосновой хвои. Осень пахнет дождем, мокрой землей, опавшими листьями и еще чем-то неуловимым… Все меняется слишком быстро… Девушка не понимала, что это могло быть, она почувствовала это только вчера… Раньше ее всегда спасали, а прошлой ночью лишь дали выбор… Наверное, что-то изменилось, или изменилась она?

Она подобрала с земли яблоко и рассеянно надкусила.

Нет, то, что она намерена предпринять, слишком опасно. Но Вероника просто не может позволить себе оставаться прежней. Внутри – да, но не снаружи. И у нее всегда был ответ, совсем рядом, стоит только протянуть руку.

После встречи у костра Ферро больше не появлялся. Если не считать прошлой ночи, но девушка не могла быть абсолютно уверена в том, что слышала или видела. Это же был просто сон, игра ее воображения? А все ночные ужасы, произошедшие на самом деле, остались при ней.

Раньше они покрывались белой пеленой, туманом, таким же плотным и текучим, как тот, что поднимался, клубясь и закручиваясь, вокруг ее укрытия. Сейчас память почему-то отказывалась смягчить ее потрясение.

Девушка хотела бы стать сильной и смелой, идти вперед и смотреть без страха, а вместо этого начала пугаться собственной тени. Но, несмотря ни на что, сумасшедшая мысль все не давала покоя: Ферро, в руках у него клинок, и рвущиеся из темноты монстры, им не было числа. Они нападали мгновенно и валились, как подкошенные, к его ногам.

Смертоносная сталь всякий раз оказывалась быстрее. Но не клинок так поразил ее, он-то казался вполне обычным. Непревзойденно выполненный, острый как бритва – бесспорно, но!

Вероника была слишком далеко, чтобы разглядеть. Поэтому поразило ее отнюдь не это, а легкость и быстрота. В каждом свободном, едва заметном движении – продолжение предыдущего. И рука, что так искусно направляла послушную ей тугую сталь.