Стихия – Тьма

Но усилились и другие чувства – те, что она себе не позволяла. Девушка часто вспоминала и думала о своей прошлой жизни: семье, родных и друзьях и обо всем, что, вероятно, случилось с ними в ту страшную ночь…

В конце концов, Вероника запретила себе вспоминать об этом, под строгое табу попало все, что могло хоть как-то ослабить ее, помешать думать и действовать решительно. Сильваер говорил, что Неведомая коварна и жестока, она способна уничтожить каждого, кто противится ее безграничной власти, у нее для этого тысячи способов.

Для этого ей не нужно самой идти за ними, проще всего обмануть, ударить из под тешка, послать того, кому жертва доверится.

Козерог был прав, потому что самыми запретными из всех воспоминаний, стали мысли о ее несостоявшемся спасителе. Пронзительный взгляд и страшная сталь в руках, черные капли на снегу – Ферро действительно мог защитить ее от кого угодно… или убить… Может быть, козерог прав, но чаще ей вспоминалось совсем другое… Каждый раз это был словно другой человек, один – в первую их встречу, другой – за обеденным столом и тогда за стенами крепости, третий – тем вечером, проведенным у камина… Наверное, тогда она и полюбила, а может, и раньше.

Но кем бы он ни казался – жестоким, насмешливым или безразличным, – Ферро все равно спасал ее…

Как же разобраться по молодости и неопытности в том, о чем она ни имеет никакого понятия? Холодность и равнодушие или тактичность? Жестокий расчет или желание уберечь во что бы то ни стало? Но почему так тяжело принять правильное решение? Здравый смысл твердил ей: не верь никому безоговорочно, даже тем, кому хочется доверять.

Сначала выслушай чужое мнение и подумай, а потом принимай решение. Свое собственное! И советчиками тебе станут не мимолетные эмоции или симпатии, не чужие убеждения, а время и холодный рассудок.

***

На лес опускались сумерки. Очередной день, похожий как две капли воды на другие, догорал. Звенящая тишина угнетала. Ни одной птицы, ни шороха. Ничего живого вокруг. Так странно и пугающе звучала эта тишина в мертвом лесу, в сгущающейся темноте подступившей ночи.

Каждый вечер девушка перебиралась на маленький островок посреди озера и лежала там, в траве, неподвижно в ожидании рассвета. Она практически не спала. Сны пугали ее. У девушки не было при себе ни спичек, ни зажигалки, зато вдоволь – сухих веток и травы, но костер она разжигать даже не пыталась. Страх выдать себя оставался велик.

Этим вечером она возвращалась позже обычного.