Саламандра

— Девчонка, ты совсем разучилась себя контролировать?! Сбавь жар! — горячий рык прямо над ухом прозвучал пугающе странно. Не по-человечески. Но что-то внутри отозвалось на этот рык горячей волной возбуждения.

И Лиз, не сдержавшись, застонала.

Любовные романы она на дух не переваривала, но тут налицо явно один из типичных сюжетов. Героиню спасает тёмный герой, обладающий харизмой и сверхспособностями — как не почувствовать внезапное томление?

Но в реале всё не так радужно и волнительно. Парить над землёй в пуховике и полукомбинезоне в обнимку с могущественным крылатым существом чертовски жарко и неудобно! А из-за тесной хватки спасителя даже не вздохнуть толком, не говоря уж о том, чтобы поднять голову и взглянуть в его мужественное лицо.

— Пусти, дышать нечем! — просипела Лиз, тут же осознав весь идиотизм собственной просьбы. У неё-то крыльев нет, только огонь. И если её и впрямь отпустят, куда она тогда упадёт? В разверзшийся под ногами пламенно-пепельный ад?

— Может ты и урождённая саламандра, но тело у тебя пока ещё человеческое.

— Нет! Я хочу жить! — придушенный писк мало походил на решительное утверждение, но голосовые связки не слушались, так же как и тело, скованное зимней одеждой и слишком тесными объятиями. Это ж сколько же у летуна рук, если она чувствует себя как жертва боа-констриктора?! Это не демон, это удав какой-то!

— Хочешь жить, не дёргайся раньше времени.

Офигеть! Провалившись в сугроб, она сначала чуть не сгорела, теперь летит неизвестно куда под ржаво-оранжевыми небесами незнакомого мира, внизу, судя по звукам, что-то взрывается, а её собственное сердце стучит как сумасшедшее, при этом ни следа страха — только дикая смесь восторга и возбуждения. Это так и становятся адреналиновыми наркоманами? И разве можно вообще думать, если внутри всё полыхает и хочется немедленно что-нибудь сделать, а не висеть беспомощной тушкой.

Только что? И как? Гусеничка-саламандра спешит на помощь, превращаясь… превращаясь… в бабочку?

Лиз ойкнула, поняв, что жар, полыхающий у неё внутри, вдруг вырвался из тела наружу, со стороны спины, прямиком над лопатками. От пуховика, впрочем, как и надетой под низ водолазки, ничего не осталось.