Ключ от этой двери

У меня нет лука, а жаль, потому что надругательство над останками усопших – это великий грех, отягощающий совесть, а над этими останками явно надругались не раз и не два, и дальнейшее их присутствие в нашем мире есть попрание всяких норм морали. Капойо, неужели твоя совесть молчала, когда ты попирала... это?!

Он укоризненно посмотрел на Аяну, которая стояла, виновато покраснев и еле сдерживая смех, и умоляюще глядела на него.

– Нет, я не полезу за ними в воду, – сказал он, расширив глаза. – Я только что говорил по огненное погребение, потому что побоялся, что это вернётся в виде врэка, так что однозначно нет.

– Фно? – переспросил Мират.

– Да. Одна очень красивая река, в которой я однажды с большим удовольствием искупался, – сказал Конда.

Аяна увидела его вновь стоящим перед арем Тоссом в мокрой одежде, с которой капала холодная, как последние дни сентября, вода Фно, и содрогнулась.

– Тебе придётся идти босиком, капойо, – сказал Конда. – К счастью, тут нет камней, о которые можно распороть ногу.

– Спасибо за заботу, кир, – вежливо кивнула Аяна. – К счастью, это всего лишь ухоженная тёплая дорожка, а не какие-нибудь сугробы.

– Нам повезло, что гуляющих так мало, – сказал Мират. – Судя по склону, нам в ту сторону.

Аяна шла за своей кирьей, семеня ногами так, чтобы их не было видно из-под подола, и откровенно наслаждаясь тёплыми шершавыми плитами боковой аллейки парка. Мират рассказывал что-то об охоте и грибах, и Гелиэр наконец успокоилась и перестала оглядываться на Аяну.

– Я бы тоже с большим удовольствием прошёлся босиком, – тихо сказал Конда.

– Так сними обувь, – подмигнула Аяна.

– Я больше не безумный кир. Я должен придерживаться правил приличия. Почему ты довела свою обувь до гибели, но продолжила осквернять её мощи?

– Не могла решиться на новые пытки. У вас очень неудобная обувь.

– Я говорил об этом как-то.

Двухколесный экипаж подскакивал на неровностях мощёной дороги. Аяна сидела, отряхивая с босых ног песок и мелкий сор, пытаясь отскрести тёмные пятна от сока какой-то травы, и всё ещё чувствуя кончиками пальцев горячие руки Конды, который помогал ей забраться в двуколку.

Гелиэр сияла, глядя из-за отодвинутой занавески на залив.

– Спасибо тебе, – сказала она, поворачиваясь наконец. – Это было чудесно.

19. Уметь смотреть и видеть

Ташта неохотно зашёл в денник, и Сэмилл недвусмысленно поднял бровь, глядя на бородатого Анвера.

– Держи, – сказала Аяна, вручая ему медяк.