Ключ от этой двери

– Я слишком много думаю о себе. В долине нас учили не забывать о других. У нас есть поверье, что духи до срока забирают из мира живых тех, кто обманывает и мешает жить другим, кто не прислушивается к окружающим и думает лишь о себе. Но чем дальше я уходила от дома, тем больше думала лишь о себе. Может быть, поэтому со мной происходит столько разных бед? Иллира, да что со мной не так? Почему я просто не могу быть счастлива?

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, как мама и отец, например. Или как вы с Чериллом.

– Я не знаю, о чём ты говоришь. Ятаких людей не знаю. Никто не может быть постоянно только счастлив, так не бывает, Аяна. Можно погружать себя в равнодушие, не дожидаясь старости, когда уже ничто не трогает, но разве это выход? Нас ведь жизнь постоянно то вниз, то вверх кидает, и чем выше забираемся, тем больнее падать. Сейчас ты где-то внизу, но почему ты не стремишься к свету? Ты не найдёшь, чему радоваться, если не откроешь наконец глаза и не сделаешь один совсем маленький шаг вперёд.

– Ты похожа на олем Ати, – сказала Аяна, вздыхая. – Ты задаёшь мне вопросы, на которые сложно ответить даже про себя, не то что вслух. Я боюсь. Я боюсь ошибиться, сделав шаг, понимаешь, Иллира? Ты тоже боишься. Ты сказала, что боишься поверить в то, что Верделл жив, чтобы потом не горевать. Верделл как-то сказал мне, что многого боится, и что он стесняется этого.

Она осеклась, потому что в горле встал горький комок, выбивший слёзы из глаз, а в носу защипало.

– Он боялся оставаться один в темноте, но, когда я спросила, правда ли это, он попытался солгать. Я тогда сделала ему очень, очень больно. Я сделала ему так больно, что тоже испугалась.

Она вдруг вспомнила комнату, которую он громил после её ухода. Тёмная, с плотно занавешенными окнами, похожая на пещеру. Но к чему вспоминать? Теперь это былое.

– Все чего-то боятся, Аяна. Каждый из нас боится чего-то. Когда я Верделла носила, то от страха за свою судьбу начинала задыхаться, и от этого думала, что умираю, это усиливало страх, и всё становилось хуже.

– У меня вчера такое было, – наморщила брови Аяна. – Как ты справилась с этим?

– В очередной такой раз я подумала, что в предыдущие двадцать всё же не умерла, и мне стало легче, – улыбнулась Иллира. – Тебе сказали, что дышать надо.