Ключ от этой двери

Он был мальчишкой, но вёл себя как мужчина. Ты такая хрупкая, как ты вынесла всё это?

Она отстранилась немного и подняла глаза на его лицо, разгладила пальцем беспокойную складку между бровей и поцеловала, потом прижалась виском к его подбородку.

– Это прошлое. Правда, иногда я думала, что бесконечная клятая стирка меня доконает. Но я забыла это, когда увидела тебя. Хотя, не скрою, мне было, мягко говоря, ужасно обидно обнаружить, что ты женился... Мне хотелось тогда попрекать тебя всем этим, но это неправильно.

Конда, я иногда размышляю обо всём, что произошло. Мы так мало знаем друг друга, если подумать. Я так мало знала тебя и так долго шла к тебе после.

– Я знал тебя достаточно, чтобы понять, что тебя никто не заменит в моей жизни, – сказал Конда, зарываясь носом в волосы на её макушке. – Мы стали другими, и я, и ты, и мы ещё будем меняться. А он снимал рубашку?

– Давай я просто поцелую тебя, – сказала Аяна, гладя смуглое горячее плечо с вязью пепельных слов. – Ты же сказал, что не ревнуешь!

– Мне просто интересно, – прищурился Конда, глядя на неё.

– Да. Да, он снимал рубашку, потому что я заставляла, – вздохнула Аяна. – Его рубашки воняли, потому что он ненавидел стирать вещи, и причёсываться, и завет добра про мытьё рук тоже не исполнял.

– О, он постоянно окунал руки в бочки с водой и говорил, что помыл. Я бился с ним как только мог, но не сумел отучить его от этой дурной привычки. Он как-то раз прямо при мне сунул руки в бочку с питьевой водой.

– Ох, да! Он совал руки даже в бочку с водой, на которой нам заваривали ачте.

А ещё он очень скучал по Иллире. Как-то раз мы говорили с ним про родителей, и он спел мне твою колыбельную. Помнишь? "Легли последние лучи на бледный лик земли, и у причала тихо спят все наши корабли..."

Конда стиснул зубы и прижал Аяну очень, очень крепко.

– Прости, – сказала она. – Прости, пожалуйста. Я не хотела расстроить тебя.

– Ты не расстроила меня, – пробормотал Конда. – Я не могу описать словами, но я ни к кому и никогда не чувствовал того, что сейчас чувствую к тебе.

Но, если я продолжу тебя обнимать в этой жаре, мы опять слипнемся, и, хотя это именно то, что требуют моя душа и моё тело прямо сейчас, думаю, тебя это не очень вдохновляет.

– Ляг на живот.

Конда с недоуменной улыбкой посмотрел на неё, но послушался. Аяна села, хищно вскинула кисти над его спиной, как когда-то Усэн над своим многострунным ягетом, и вонзила ногти в его упругую смуглую кожу.

– М-м-м...