Вернувшийся

Он боялся говорить. Он знал, что в беде из-за своего молчания. Человек, что спрашивал его, не шутит, водный дух хорошо это чувствовал. Все, что он мог, это показать собой в виде запечатлевшихся в нем отражений луну и золотые дары.

— В последнее полнолуние. Четыре дня назад, — догадался Раманд, погасив огонь.

Духа опять баловали: городские девушки, мечтавшие о заморских аристократах, одаривали славного духа всю ночь. Пели ему и танцевали вместе с ним. А кто-то в это же время творил магию, у которой есть лишь один оттенок.

Раманд принял решение.

— Я вырву у тебя сердце, и ты снова станешь водой, и не будешь напоминать собою отродье, не относящееся ни к одному из живых видов.

У воды не должно быть сердца, дух — это сила, обретшая форму. Таковой ей и надлежит оставаться. Но ее изменили, переделали на иной лад, чтобы проявить Хесту. Ведь если есть сердце, то непременно будут чувства. Дух, не знавший их, к ним прикоснулся и сотворил беду.

Тот слушал человека замерев, загипнотизированный взглядом страшных глаз.

Движение было молниеносным, и вот уже сердце воды было в руках Владыки. Он сжал его в пальцах, давя и уничтожая, кровь брызнула в стороны. А дух сразу же стал самим собой — водой — ушел в землю, стек по ней в родной залив и растворился в нем. Все прекратилось. Хеста исчез.

— Что это значит? — Яревена, приближаясь и убирая мокрые пряди с лица, смотрела на руки Раманда. Те были перепачканы кровью.

Она отчетливо все видела. Сердце. У духа было сердце! Это черная магия, запрещенная Пантеоном под страхом казни.

— Вы знаете, — ограничился Раманд словами. Он смотрел на тех, кто еще был здесь, он думал о тех, кто ушел отсюда.

Кто из них? Кто? Духу можно дать сердце двумя способами. Отдать свое по собственной воле, обрекая себя на мученическое завершение жизни. Прожить после такого, как ни странно, удастся, но немного. Посмотреть за тем, что сотворил, и отправиться в преисподнюю.

— Дети не пропадали? — спросил Раманд.

Яревена покачала головой.

— Ко мне прибежали тут же, если бы кого не нашли. Неужели кто-то может детей…

— Могут, люди все что угодно могут, — он дошел до воды и отмылся от крови. — Мы отличны в этом от богов не в лучшую сторону.