Вернувшийся

Она была повсюду, в воздухе, над всем берегом. Капли, словно бусины, висели и множились, множились…

Дух оттолкнул того, кто посмел подойти к нему, не выслушав, но смертный заупрямился и снова встал на ноги. Онра проявил магию, и… часть изогнутой волны рухнула на него. Сломила. Почти пополам. Вода снова взметнулась вверх, снова плеснула водными щупальцами, но Онра лежал, не способный подняться. Более никогда.

— Теперь, когда все научены горьким опытом, можно и вмешаться, — произнес Раманд, делая шаг вперед.

Яревена с гневом смотрела ему в спину.

Она понимала, почему он убил Круо, но она не понимала, почему он поступил сейчас так жестоко. Снова захотелось бежать куда подальше от этого человека. Хоть Пантеон моли о милости и защите.

Сила Владыки взметнулась вокруг Раманда. Хеста перестал смотреть на остальных, он воззрился только на того, кто был самым сильным здесь.

— Игры закончены, — объявил хозяин Аркоста.

Капли, что висели рядом в воздухе, превратились во множество мелких острых кинжалов и понеслись в его сторону.

Раманд взмахом руки заставил их испариться.

— Совсем не слушаешь. Так не пойдет.

Он переместился с такой скоростью, что никто ничего не успел увидеть. Так выглядит бросок кобры. Владыка вдруг оказался внутри этой огромной волны, а потом уже вне ее. Он уходил от Хесты внутрь берега, волоча за собой нечто, не имевшее формы, но исторгающее из себя звучный рев. Дух.

Раманд швырнул его себе под ноги. Тот метался по сухой земле, давясь ею и воздухом, которым дышать не мог. Вся вода, что полнила пространство и держалась над землей, рухнула обратно с оглушительным грохотом.

Залив заполнился. Раманд не обратил ни на что внимания, хоть с него и лило ручьями. Он склонился над духом.

— Давно не пороли?

Тот шипел и пытался ударить водными щупальцами смертного, у которого оказалось так много сил. Страх переливался в духе быстрыми волнами, он чувствовал превосходящую силу человека. Тот не позволил себя даже коснуться, отмахнулся лишь раз — и дух распластался по земле, оглушенный.

— Раздражаешь, — признался Раманд. — Сжечь тебя что ли?

Кончики его пальцев охватило пламя. Дух завизжал подбитой псиной, когда огонь жадно лизнул по его воде. Говорить на человеческом языке духи не могли, но понимали его. Он замер под тяжелым взглядом смертного.

— Гневаешься на ятоллу?

По воде побежала рябь.

— Нет? Обидел кто? Тоже нет. Но с тобой же сотворили это. Укажи мне его?

Дух заметался, расплескался по берегу, свернулся в клубок. Он не мог дать ответа.