Вернувшийся

Это унижение и стыд, клеймо, не на теле, а на душе. От него не отмыться и о нем не забыть. На теле клеймо он видел, а вот что с ее душой? Может, за то и отлучили от алтарей, что нет ее?

— Но приходят не быстро, — продолжила Яревена свой ответ, не догадываясь о его размышлениях, — как в холодную воду входят. Поэтому бывают реже, чем все привыкли. Оттого ко мне и забегали, — усмехнулась она жестоко.

— Кто?

— Местные.

— Зачем?

— Затем, что беды сопровождают жизнь любого смертного, а мы, люди, в силу краткости своей жизни желаем иметь немедленное спасение.

Это была мысль, доставляющая Яревене несказанное удовольствие. Всю свою жизнь посвятив Пантеону, она никогда не задумывалась о низложенных. Отвергнутые были не ее заботой, все жрецы таковы. Судьба богов переменчива, сегодня на вершине одни, а завтра другие, жрецам полагается продолжать свою службу только тем ликам, которые проявляются над кругом огней. Бессмертные одни или другие — неважно, боги это боги.

Люди были куда менее справедливы. Хаэсса в особенности. Вся ясса и ее ятоллы делились на тех, кто поклоняется разным алтарям. Только Отвергнутым кланяются в десятки раз меньше, но есть верные души, которые чтут традиции, или те, кто делает особенный выбор. В Хаэссе же низложенные равнялись чуть ли не скверне, чуть ли не Запретным! Тем самым, чьи имена произносить даже про себя — кощунство. Опасные слова никто и не говорил, но мысли, взгляды… Однако, стоило Яревене изменить свою судьбу, как нашлось множество тех, кто тут же позабыл свои клятвы и отверг все слова.

Раманд пригляделся к своей спутнице с новым интересом.

— Как вы им служите?

Яревена, склонив голову набок, улыбнулась, блеснув ровными белыми зубками.

— С усердием.

— Я был в храме, там давно не протирали пыль.

— Пыль низложенных заботит в последнюю очередь. Да и в самом деле, разве можно представить, что я в одиночку способна поддерживать целый храм? У меня вина не хватит на все алтари, а если вычищать паутину из каждого угла, так мне и до конца десятилетия не управиться.

— Если вы нечто подобное заявляли Пантеону, то я понимаю, почему они от вас избавились.

Яревена рассмеялась. Смех был красивый. Красивее, чем у Гаяры. Неудивительно, что окружающие на них стали смотреть еще больше, чем до этого. Раманд все видел, всех чувствовал. Он играл уже в гораздо меньшей степени, чем в свой первый день здесь, но все же.