Вернувшийся

В самом деле, он надеялся разобраться быстро. Он рассчитывал обрушить власть Владыки на ятоллу, как молнию на землю. Пока никто не опомнился, пока не решился прийти к Аркосту с вопросами или вилами. А такие вот схватки замедлят.

Яростный вой вторил мыслям.

Большой, злой. Даже воздух рвет. Ветер его не сопровождает. Отстал.

— Чем же тебя усмирить?

К моменту, когда сделался выбор, Раманд уже покинул свою землю, он шел навстречу заблудшему.

Надо заманить чудовище на раскинувшийся по левую сторону от Аркоста пригорок.

Выворотень шел на верхний город. Надо полагать, нижний жжет костры с омелой по границам, что-то ведь отвело его от деревянных домов, да скотных дворов. Там защиты куда меньше, а мяса больше. Заблудший должен это знать. Богатые жители не то чтобы в большей безопасности, но чудовищу придется петлять по узким улицам, простора в верхнем городе немного. Впрочем, чтобы там в голове заблудшего не хранилось, по городу ему незачем шастать.

Раманд сел на прогретую за день землю, скрестил ноги и положил на колени серп. Огладив острое лезвие ладонью, он пролил алую кровь на землю. Та благодарно ее приняла и вздохнула еле слышно, позволяя бой.

Выворотень, почуяв добычу, взбесился и завыл громче. Он забыл о богатых охотничьих угодьях, теперь он грезил о расправе над тем несчастным, который не только не успел спрятаться в эту ночь за знаменьем Пантеона, но и дал так скоро обнаружить себя.

Чудовище явилось. Огромное. В холке перегонит мерина. Передняя часть массивнее, шерсть железная, иглы по хребту подняты. Когти вспарывают землю до мяса. Массивные ноздри втягивают в себя воздух, впитавший сладкий аромат крови. С широкой пасти валится пена. Глаз у него нет, они ему без надобности.

— Хорош, — оценил Раманд, одним рывком становясь на ноги.

Он сжал раненую ладонь, и кровь вновь закапала.

Выворотень, подчиненный неутолимой жажде, сорвался с места. От жалкого, хрупкого человека, он ничего не оставит, только вскрик.

Тот, чья плоть должна послужить началом трапезы, не выказал страха, того чувства, что чудовище привыкло чуять во всех своих жертвах. Человек прыгнул навстречу; серп мелькнул, передразнивая месяц, и, подчиненный твердой руке, нанес один точный удар.