Вернувшийся

Ей нужно своими силами обходиться, справляться как-то…

Яревена не смогла спокойно смотреть, усадила богиню пред собой и стала вынимать из светлых волос сухостой. Когда-то голову богини венчал неувядающий венок из полевых цветов.

— Пей и ложись, — она подсунула бессмертной отвар из трав.

Говорить им не о чем. Невеста вздыхает о женихе. Он тут, неподалеку, но не дотянуться. Их участь тяжелее остальных Отвергнутых — они не вместе. Руи-Эхал пыталась победить судьбу ради них двоих, но ее силы шли на исход.

Яревена проводила ее в спальню под вторым потолком, богиня легла и уснула.

Только в этом доме она могла спать спокойно. Во всем остальном мире, где бы она ни прилегла, даже самая мягкая перина обратится остробокими камнями и будет причинять боль.

Яревена покинула спальню, бесшумно притворив за собою дверь. Она уснет позже, когда богиня уже заблудится в чаще сновидений. Никто неугодную жрать во сне не станет, но грезы будут не из приятных.

В задние двери дома заскреблись, за порогом заскулили. Яревена открыла.

Собаки Дарз-Аша проскочили мимо нее и забились под лавки, дрожа всем телом. Когда-то эти звери охотились в бесконечных зеленых лесах, теперь бродили по улицам мира смертных как обычные шавки. Но беду они слышали загодя.

Середина ночи принесла дурное. Ветер. Вой. Гнев.

Выворотень вернулся.

§§§

Раманд услышал его. Заблудший не крался, не скрывался, он несся сквозь чащу и бурелом.

— Да тут и правда страшно, — зевнул хозяин Аркоста. Он ленно выволок себя из кресла, где его застал легкий сон.

Кошка тревожно мявкнула.

— Сильно утомил?

Дух размахивал хвостом из стороны в сторону, шерсть на холке стояла дыбом. Чувствует, знает, чего ждать.

— Понятно.

Раманд покинул дом. Прислушался. Выворотень выл, оскорблял луну. Он не любил быть в свете. Но бледноликая, почитаемая в древности как сестра самого солнца, сегодняшней ночью была полна, сильна и смела. Она пользовалась своей властью и серебрила весь земной мир, делала его хрупким и прозрачным. Выворотень — создание давно покинувших миры богов древности — этого не любил.

Он любил плотную шелковую тьму и ее ни с чем несравнимый запах. И он искал ее. А луна, царица ночи, заставила тьму отступить.

Раманд, неторопливо бредя сквозь свои запущенные земли, думал о чудовище. Дела ятоллы хуже, чем он мог себе представить. Направляясь сюда, он ожидал найти беду, затаившуюся под корнями края. А во вторую ночь он сталкивается с тем, кого в древности считали предвестником гибели.