Вернувшийся

— Не тому ли, что ты выполнил именно ту работу, что и положена Владыке ятоллы?

Раманд немного нервно почесал бровь, сдавленно кашлянув. Яревена с открытым ртом наблюдала за этим невероятным зрелищем. Видеть его смущенным ей еще никогда не доводилось. Ясмир неугодной задорно подмигнул, делая глоток вина.

— Если он дал вам обещание о золотых садах, — оживилась бывшая жрица и набралась смелости, чтобы спросить. — То должна была быть назначена плата за его неисполнение.

— Три года на арене, — легко ответил ясмир.

У Яревены дрогнули руки, и она поспешила поставить свой бокал обратно на стол.

Раманд, сидевший рядом, сделал глубокий вдох, не иначе как представив свою незавидную участь. Арена для боев использовалась правителем развлечения ради себя и приближенной к нему публики. Он действительно заставлял сражаться там тех, кто серьезно провинился перед ним. Худшего наказания не придумаешь. Позор. Биться и тратить свою кровь, да не в борьбе за ценное, а на радость зрителям. Никто не хотел туда попасть, никто.

— Видишь, у меня были основания стараться изо всех сил, — проговорил Раманд, ощущая духоту.

Яревена согласилась с ним и поглядела на ясмира другими глазами. Она не переставала удивляться правителю, с тех пор как он прибыл сюда.

— И зачем вы его только выбрали? — кажется, ясмир больше спрашивал у самого себя, нежели у неугодной. Сложившаяся пара его изрядно развлекала.

— Я… — запнулась бывшая жрица, — боюсь, что я не выбирала.

Правитель покачал головой с пониманием.

— Кстати, у меня есть для вас кое-что.

По его указке на стол поставили небольшую шкатулку, ясмир подвинул ту ближе к Яревене и жестом указал ее открыть. Она исполнила и увидела внутри кольцо. Выбора не оставалось, поэтому она надела его себе на руку. В ту же секунду вся чернота с них сошла. Неугодная замерла, поняв, что все переменилось.

— Пришло время возвращаться, — мягко произнес ясмир, еле заметно улыбаясь бывшей жрице, которая только что бывшей быть перестала. — Пантеон желает видеть вас в своем в храме.

Яревена не могла определиться с чувствами, не было ни печали, ни огорчения, только растерянность.

— Только не говорите, что вы жалеете Отвергнутых, — догадался о ее мыслях правитель и уже откровенно рассмеялся. — Они справлялись до вас и справятся без вас.

— Я… успела привыкнуть к ним, — проговорила она тихо, поглаживая кольцо.

— Вы служили Пантеону всю жизнь, а им всего девять месяцев. Почему у вас, женщин, такое непостоянное сердце? — корил ее ясмир.