Вернувшийся

Она сейчас свою жизнь на двоих делит, и если стоять на одном месте, то тяжесть бессмертного может ее раздавить. Ей не настолько не хотелось жить, чтобы погибнуть вот так вдруг.

И тут она наконец увидела его. Владыка ятоллы просто встал у них на дороге.

Она глазам своим не верила. Как он может быть в этой стороне мира? Сюда могут прийти боги, и боги могут привести человека с собой, но он точно никак не может прийти сюда один.

— Я прошу прощения за свою дерзость, но я заберу вашу спутницу, — Раманд говорил прямо, громко и голову не склонял.

— Наша прогулка не окончена, — произнес Ен-Укам.

— Знаю.

Бог и смертный смотрели друг на друга спокойно, никто не уступал в этой тихой битве.

Яревена подумала, что Раманд проиграл, потому что отвел взгляд первым, но он, вместо того чтобы отвернулся, взглянул на нее.

— Пойдем.

Отвергнутый ничего на это не сказал, отпустил, буквально передал в руки, она даже понять ничего не успела. Вокруг снова оказался обычный мир.

— Пригласите меня еще как-нибудь, — прошелестело за спиной.

— Что ты… как ты… — неугодная оборачивалась, искала бессмертного, а Раманд буквально тащил ее волоком за собой.

— Пойдем.

— Да с чего ты решил, что я хочу тебя видеть?!

— Мне наплевать, что ты хочешь. Я забираю тебя, потому что с тебя хватит, — его голос ломался из-за всех оттенков эмоций.

Яревена посмотрела на себя. Вся ранена — порезы, ссадины, даже глубокие раны успели появиться, даже загноиться успели. Кровь капала на землю. А ведь думала, что контролирует свои шаги рядом с бессмертным.

— Наплевать, — буркнула она.

Вспомнив о боли, неугодная тут же почувствовала ее. До этого той как будто и не было. А, может, в той грани мира, где бродил Ен-Укам, боли и не существовало. Судя по всему, ее дали только миру смертных, и люди за всех мучились.

— Это ты виноват, — добавила она тихо, как следует подумав.

Они оказались в Аркосте, и Владыка сразу же затащил ее в дом.

— Вини в чем хочешь, гибнуть не смей.

— Не волнуйся, я доживу до знаменательного события.

Раманд посмотрел на бывшую жрицу. У нее в глазах стыли слезы. Она жалила словами не глядя, била ими наотмашь, хотя бы так, лишь бы что-нибудь делать и говорить. Лишь бы меньше чувствовать.

Он обхватил ее лицо руками и заставил смотреть на себя.

— Мне нужно, чтобы ты жила, просто жила. Остальное неважно.

У нее губы повело от этих слов.