Вернувшийся

— Поговорить бы, — подошел к нему Атуа. Он оторвал часть рукава от всего одеяния и обтирал лицо, делая себя еще страшнее.

— О чем? — взглянул на него Раманд.

— О том, что каждый в городе может быть отступником.

— И всякий Дом тоже.

Глава Дома Ангу вздрогнул всем телом.

— Нет, мы не можем… не может быть, чтобы все повторилось.

— Дома не участвуют в этом, Раманд, — раздался голос Гаяры. Она была стремительна и мрачна. — За глупость наших предков мы заплатили слишком дорого, а если попытаемся повторить — с живых шкуру спустят.

Она подняла рукав накидки и обнажила руку по локоть. Напоминая, что на ее коже бледнеет голубая метка.

— Точно-точно, — закивал Атуа и тоже показал свою метку, — это кто-то из города. Возможно, еще с тех пор остался или сумел вернуться из заключения.

— Из заключения не может вернуться никто, — отрезал Раманд.

Главы Домов переглянулись между собой.

— По указу ясмира казнили всех, кого-то прилюдно, а кого-то ночью в камере, — дал пояснения своим словам Владыка. — Правитель не пожелал видеть предателей живыми и не разбирался в тяжести содеянного.

Такое знание заставило их глубоко задуматься.

— Может и не нужно вглядываться в знакомые лица, — заговорила Гаяра, потирая горло. Все происходящее душило ее. — Наша ятолла — благодатная почва для преступления.

В ее словах был смысл. Из-за призыва в Хаэссе уже образовалась трещина, магия Запретных может травить край через нее. Пока не прошло время, пока трещина не исчезнет, вторую попытку предпринять легче.

Яревена, не способная помочь в этом разговоре, не стала слушать его. Она поднялась по ступеням храма и подошла к старшей жрице.

— Боги любят красоту, — она провела пальцами по щеке Куоммы, стирая кровь.

Порог потушили, пахло гарью. Жрицы стенали.

— А ну хватит реветь! — огласила на всю округу Яревена. — Кому интересно ваши вопли слушать! Кто служить будет, когда убитых принесут!

Они встрепенулись, вспомнили голос и манеру бывшей своей старшей.

Забегали, отвлеклись от боли. Раны, что они разделили с Дэо-Аюмом, затянутся так же быстро, как бессмертный поправится. Недолго им носить их на себе.

— Ты как всегда, — грустно усмехнулась Куомма, видя, как все сразу изменились.

Жрицы наконец догадались поднесли чаши с водой и чистые полотенца своей старшей, пострадавшей больше всех.