Вода течёт вверх

Здесь, наверху, гулял игривый, ненавязчивый ветерок, который трепал и парусом раздувал рубашку. Гартенгер улыбнулся, сам себе напоминая белопарусный корабль посреди причудливого сиреневого моря.

Это было то самое поле. И рядом – та самая девушка. Не было только той тонкой, прозрачной легкости, которая была во сне. И этого очень не хватало.

– А почему их называют вестниками смерти? – Тиаран только плотнее сжала губы и молчала. – А там что? – Гартенгер указал рукой вдаль, где посреди поля высился шпиль какого-то небольшого рукотворного строения.

Строение оказалось точно такой же кованой часовней, как и внизу, в мире Гартенгера.

– Это портал туда, Гартенгер, – неуверенно произнесла Тиаран и еще сильнее сжала его руку.

Он отстранился, но не смел силой вырвать руку из ее нежных пальцев.

– Я должен. Там Ренар. Я расскажу им правду, и они его отпустят.

– Ты не вернешься. Им не нужна твоя правда.

– Это не моя правда, это просто правда. Они думают, что здесь живут боги. А здесь просто такой же мир, как наш. Здесь ты… – он шагнул к ней ближе и заглянул в два драгоценных камня, из которых вот-вот польются слезы.

– Они и так знают правду. Они не пощадят тебя. И твоего Ренара. Они не хотят, чтобы с нашим миром оставалась связь.

– Мне нужна правда. Мне, и Ренару, и тебе.

Тиаран только отрицательно качала головой. Из ее глаз уже вовсю лились слезы.

– Лучше бы ты никогда, никогда не нырял в то озеро! Лучше бы ты никогда не ехал в тот город! – Тиаран обхватила его за плечи и плакала уже на его груди. Он погладил ее голову, немного отстранил от себя и поправил цветок у нее в волосах.

– Я спасу Ренара и вернусь.

Он отпустил ее руку. Тяжелее оказалось отпустить ее взгляд и повернуться к шатру.

– Ты не вернешься, – прошептала Тиаран так, чтобы он не слышал, и упала на колени в рыданиях.

На этот раз долгого падения не было. Войдя в пустой шатер, он успел сделать два шага, как вдруг его быстро вытолкнуло вверх – и он вынырнул в озере Керн прямо за спинами туземцев, что его охраняли. Вдалеке он узнал то самое дерево, возле которого лежал связанный Ренар.