Миссис Смерть

Горничная проводила девушку в небольшую темную спальню, зажгла там лампу, растопила камин, принесла кувшин горячей воды для умывания и пообещала вскоре вернуться с одеждой.

Чувствуя себя крайне неловко, гостья умылась, вынула из саквояжа щетку и присела к огню, чтобы расчесать волосы. Тугие кудряшки плохо поддавались, так что пришлось браться за гребень, а кое-где просто распутывать узелки пальцами.

Служанка вскоре вернулась с простым тонким платьем и большой теплой шалью:

— Вот, мисс, хозяйка передала для вас.

Оливия, смущаясь, сменила дорожное платье на более простое, скорее, даже домашнее, из тонкой фланели, а после благодарно закуталась в большую шаль, скрывающую тот факт, что платье было пошито на совсем другую фигуру. Вдалеке раздался удар гонга, приглашающий обитателей дома к столу. Девушка заторопилась, собрала волосы в пучок и прикрыла их шарфиком, вместо ленты, надеясь, что мистер Олмидж и его матушка не заметят, что кудри так и не удалось укротить.

Обратный путь в гостиную показался Оливии тягостным: с одной стороны, ей очень хотелось есть, чашка чая, предложенная любезным лавочником, порадовала лишь теплом и ароматом, а у нее не было и маковой росинки во рту с самого утра! С другой — мрачный дом, который когда-то служил похоронной конторой, почему-то совершенно не пугал ее. Наоборот, вызывал любопытство.

Это впечатление так захватило Оливию, что она нисколько не удивилась тому, что в гостиной прибавилось людей. Рядом с миссис Олмидж расположился седовласый джентльмен в старомодном фраке. На коленях незнакомца сидела крохотная собачка с выпуклыми глазами-пуговками. Рядом с мистером Олмиджем расположилась дама лет тридцати, очень бледная, с горящими черными глазами и нервными движениями рук.

— Добрый вечер, — девушка сделала книксен и вопросительно уставилась на мистера Олмиджа, ожидая, что он представит ее гостям или членам семьи.

Однако гробовщик не спешил знакомить присутствующих.