Сегодня изменит все

Мириза в простом темном платье, с наспех забранными наверх волосами и свежим цветом лица выглядела королевой на балу. У Маклены горели щеки, но вряд ли по причине оставшегося жара. Девица была смущена. Медового цвета волосы рассыпались по плечам, глаза — темно-серые, лучистые — не отрывались от лица колдуна.

— Как видите, мэтр Вилен, у нас все хорошо, — заметил Айвен.

Он сильно устал, был бледен, но, казалось, светился легким золотым сиянием. Волосы чуть трогал колдовской ветер. Чары отняли у него немало сил, но выглядел Айвен довольным.

— Мы немного поговорили, мэтр Вилен. Надеюсь, вы не в обиде, что не дождались вас?

— Конечно нет, ваша милость.

Айвен чуть приподнял бровь, но поправлять не стал. Его постоянно именовали так, как вышние силы на руку положат: то мастером, то господином колдуном, то мэтром, то хозяином. Памятуя о титуле, который он носил, пробовали величать милостью, а то и сиятельством. Подобные попытки Айвен обычно пресекал, но удавалось не всегда. По большему счету, его совершенно не трогали обращения, однако являться аристократом на вольной земле он не горел желанием: слишком хлопотно.

Спрыгнув с подоконника, он подошел к лекарю, посмотрел внимательно, затем — на Иржика.

— Хорошо, что догадался, но мог бы и не допускать, — то ли похвалил, то ли пожурил.

— Как вы себя чувствуете? — Айвен устало опустился на лавку, не стал отказываться, когда лекарь предложил ему вина. — Госпожа Мириза поведала мне о том, как к вам на двор заходила некая Катарина. Было такое?

Мэтр Вилен кивнул.

— Она всего лишь старая женщина и немного не от мира сего, — пояснил он. — Знахарка, торгует травяными сборами и отварами.

— И она обвиняла вас…

— Полагала, будто я сманивал ее покупателей, — сказал мэтр Вилен. — Только ничего такого я не делал.

— Конечно-конечно, — кивнул Айвен.

— Она приходила и в твое отсутствие, но я не придала значения, — сказала Мириза. — После того, как ты вылечил Лиепину. Катарина до того всем говорила, что та склочница и лечения недостойна.

— Ну, знаешь ли… — возмутился лекарь, — не ей решать, кто достоин исцеления, а кто — нет.

— Вот после того случая к тебе люди и потянулись, — заметила Мириза.

— А Катарина, значит, затаила обиду, — Айвен нахмурился.