Сегодня изменит все

Повторять и объяснять не потребовалось. Эрвин подтащил мэтра Вилена к источнику, макнул. Иржик, как мог, помог ему. Лекарь оказался очень силен.

Раз на четвертый, когда все трое изрядно вымокли, мэтр Вилен перестал сопротивляться, а затем застонал.

— Благодарю вас обоих, — пробормотал он позже, — даже не знаю, почему я…

— Вот там, — Иржик указал на булькающую черную жижу, — воплощенная ярость, —и поморщился, растирая плечо. — Вода, если не течет, впитывает все. Чары — в первую очередь: и злые, и добрые, но здесь до недавнего времени обитали первые.

— Мне такого не понять, — сказал мэтр Вилен. — Чары… колдовство. Я знаю, что безумие можно навлечь, если дать выпить определенную настойку или, если речь о выжимке Оустерии, достаточно прыснуть несколько капель на кожу.

— В этом чане именно она, — устало проговорил Иржик, просто никто ее не выжимал специально, сама образовалась...

— Иржин, она попала и на тебя, — заметил Эрвин.

— На меня не действует, — ответил Иржик. — Я ведь… — он запнулся.

Если мэтр Вилен не желал слышать о магии, то он найдет и иное объяснение: — считайте, не чувствителен к яду этого растения. Так проще, мэтр?

— Гораздо, мастер Иржин, — улыбнулся тот. — Закатайте рукав, будьте столь добры.

— Пустое. Всего лишь пара синяков, — заспорил он, но лекарь был непреклонен. Мэтр Вилен достал какую-то настойку с верхней полки, открыл, понюхал. Эрвин чуть напрягся.

— Впитывает только вода, — шепнул ему Иржик.

Лекарь смочил настойкой платок и, возвратившись к Иржику, принялся тереть им пострадавшее плечо: больно, горячо, но терпимо.

Средство имело грязно-бурый цвет и резкий запах, кожа под его воздействием покраснела, как при солнечном ожоге, однако, когда мэтр Вилен отнял руку и промыл плечо прохладной водой из источника, не осталось и следа недавней встречи с крюком, ничего не болело, а Иржик ощутил даже небольшой прилив сил.

— Столько выжимки Оустерии… — пробормотал мэтр Вилен. Ее ведь продают небольшими пузырьками, и стоят они баснословных денег.

Крохотные синие цветочки расцвечивали южные склоны холмов в конце весны и цвели лишь три дня, а увядали за считанные часы. Собрать, сохранить, а затем изготовить снадобье требовало многих сил и умения.

— Должно же было мироздание вознаградить вас, мэтр, хоть так, — произнес Эрвин.

Вернувшись, они застали Айвена в обществе на вид вполне оправившихся от болезни женщин. Теперь они сидели на одной кровати, обнявшись, колдун устроился на подоконнике.