Сегодня изменит все

Позорить Айвена он не хотел: ассистент должен быть под стать наставнику. Айвен же выглядел безупречно и на воспитанниках не экономил, временами самолично отвозя в город в лучшие пошивочные и не допуская того, чтобы младшие донашивали за старшими — подобное он полагал мелочностью, мещанством и низкой практичностью бедняков.

В черном с серебряным отливом камзоле, начищенных до блеска сапогах и узких бриджах Иржик самому себе вдруг показался кем-то другим, непривычным. Одежда смотрелась безупречно, а вот лицо, как ему виделось, все портило.

На волосы так лег лунный луч или Лория сильно преувеличила, назвав их каштановыми. Простенький темно-русый цвет — у каждого второго в Тарье такой. И глаза — не понять, больше ли в них серого или коричневого оттенка, оттого и видятся зеленоватыми — казались ему грязными, совершенно не сочетающимися со словом «колдовские».

«Кому покажется сильным такой колдун? — разочарованно вздохнув, подумал Иржик. — Ярмарочный шут — вот это скорее. Хотя и для шута красок во внешности недостаточно.

— Седло на корове, — бросил он, отвернувшись от зеркала, сделал пару шагов в направлении двери, но передумал и вернулся.

Айвен сказал, ему пора становиться вороном в глазах людских. Почему бы и нет?

Для наведения искажающих внешность чар, много сил не требовалось. А кроме того, ему не пришлось бы каждый раз выдумывать для себя новый образ: однажды создав маску, ее всегда можно надеть вновь — удобно.

«И зваться тоже нужно иначе, — решил Иржик, полагающий данное ему имя несерьезным. Даже если нарочито ставить ударение на последнем слоге выходит комично. — Хотя… вот если Ирж, как Айвен сокращает?..»

Мысленно махнув рукой и сочтя имя сейчас неглавным, — никому не понадобится представляться: ассистент и ассистент — Иржик решил не ограничивать себя в фантазии. У отражения принялись удлиняться и чернеть волосы, лицо в пику этому бледнело, становилось худым и резким, вытянулся нос, заострились скулы, узкий острый подбородок выдался вперед, брови загнулись вороными крыльями.

Выглядел Иржик теперь откровенно жутко и, пожалуй, таким себе, нравился. От насмешек, конечно, это не убережет: Айвен обожал повеселиться над другими, но пусть уж лучше зубоскалит над избранным Иржиком образом, чем над чем-то действительно важным.