Сегодня изменит все

В кресле у огня, который в поместье редко бывал привычным рыже-красным, нынче отливая изумрудной зеленью и серебром, сидел средних лет мужчина. На коленях он держал толстый том. Иржик чуть не присвистнул, опознав «Хроники магических войн», написанные настолько витиеватым языком, что сводило зубы. Сам он приступал к ним раз десять и бросал, так и не достигнув половины. А вот Эрвин — простой охотник, а не ученый муж — явно увлекся написанным. А еще его нисколько не удивлял цвет пламени и сам факт зажженного камина летом.

У Айвена были очень светлые, седые волосы при молодом лице, не тронутом морщинами. У охотника Эрвина — наоборот. Темные с рыжеватым отливом волосы не выцвели с возрастом, их не припорошил ни пепел, ни иней, а вот лицо — как гранитная скала, противостоящая всем ветрам — суровое, изборожденное глубокими бороздами морщин и белесыми старыми шрамами, но не отталкивающее, а располагающее, можно сказать, обаятельное.

Эрвин обладал телосложением, внушающим уважение. Пожалуй, недавно вспомнившийся тролль чувствовал бы себя в его обществе не в своей тарелке. Сидящий в этом же кресле Айвен никогда не превосходил шириной плеч спинки, а охотнику кресло было явно маловато: словно не по нему сшитая куртка. Толстым при этом он не выглядел, скорее мощным, жилистым. Длинные ноги он скрестил и вытянул перед собой, позволяя оценить сапоги: такого размера разве лишь на заказ пошить можно.

«Значит, удачлив, умел, хитер и умен, — подумал Иржик. — Хорошее сочетание. И опасное».

Решив больше не пялиться, — у всех, живущих охотой, если выдерживали десяток лет в ремесле, вырабатывалось чутье на пристальные взгляды, иначе сами становились добычей какого-нибудь хищного зверя — Иржик птицей взлетел по лестнице на второй этаж и ловко разминулся с Круглым Карлом, привычно с утренней рани заспанного и вялого.

— Ух, какой красивый! — удивился тот, но Иржик, отвечать и ничего рассказывать не стал: следовало спешить.

Войдя в свою комнату, Иржик наскоро стащил с себя тряпки, умылся, вылил на голову кувшин воды, обтерся влажным полотенцем, сетуя на то, что вымыться нормально уже не успеет, и облачился в один из лучших имевшихся у него костюмов для выезда.