Сегодня изменит все

Парень на голову туг, хотя лучше него следопыта не сыщешь. В пять заблудился в лесу, до двенадцати с волками бегал, а потом обратно к людям вернулся. Говорить умеет, но плохо, считать — только по пальцам, но лес ему ближе и селения, и собственного дома. Ходит — даже я не слышу. Ногти затачивает, зубы подпиливает. В общем…

— Сейчас где?

Староста пожал плечами.

— В лес ушел? Ну и зря.

— Там не пропадет точно, а среди людей — может, — сказал староста, опрокинув в себя содержимое чарки одним глотком.

Айвен помедлил недолго.

— Нет твари опаснее, чем человек, — заметил он, — а оборотней… Оборотней в том упоминании, что малограмотный народ бает действительно не существует. Метаморфом родиться нужно и такие способности не скроешь, если сил в тебе поболее, чем в кошке. Однако ни один метаморф не умеет рассеиваться туманом, для того мертвым наполовину быть нужно, а то и почти полностью. Или… с той стороны прийти.

— А… — староста открыл рот, но вопрос так и не задал.

— Врата не закрыты полностью.

Не подпирай Иржик подбородок, наверное, выглядел бы ничем не лучше, чем староста.

— Ведьмы в селении есть? Кто? — Айвен указал на столешницу и разноцветный песок на ней. — И не говори нет, не поверю.

Через четверть часа выяснилось, что любой человек в селении немного, но умеет чего-нибудь этакого, причем и мужчины, и женщины. Змейку к ним подослала дочь старосты, Арта, из чистого любопытства — о чем заплаканная и перепуганная девчушка лет пяти призналась, влетев в комнату, указав на горку разноцветного песка и вперив тонкий детский пальчик в Айвена, заявив:

— Ты похой! Змея мого загубил.

Пришлось существо спешно восстанавливать, после чего девчушка сменила гнев на милость и потребовала леденец в уплату за все волнения и тревоги.

Айвен фыркнул, выудив из воздуха искомое, и был торжественно прощен, но при условии, что зла «ужичке» больше причинять не будет.

Иржик же нет-нет, а поглядывал на старосту. Тот не подумал вмешиваться в разговор и дочь наказывать тоже не собирался. Да и верно.

Ему при всех перипетиях их жизни в доме нужна не затюканная безвольная и тупая курица, слово боящаяся сказать поперек, не то что сделать чего-нибудь по собственному разумению, а девица с характером, способная и мужа выбрать с умом, и дом держать, а при надобности — и оружие. Растить «оранжерейные цветочки» могли себе позволить лишь люди богатые и благополучные, но они, как частенько говорил Айвен, сами гробили свои рода не в первом поколении, так во втором.