Сердце рассвета

Будто договаривался собственным сердцем, обещая, что однажды вновь увидит небо и звезды.

Глаза защипало от слез, когда клубы волшебного дыма охватили нас со злым королем, я в последний раз вскинула взгляд на Луноликую госпожу, наблюдая, как ее образ заплывает туманом.

Сердце плакало от тоски, умоляя вернуться назад, но я не отпускала руки джинна, покорно следуя за ним в Асхали. В шелковые покои. В страну умерших звезд и застывшего времени.

Когда дым развеялся, я поняла, что смотрела в потолок, безуспешно пытаясь найти там облик небесной девы, но на меня с высоты глядели лишь крохотные огоньки, освещающие шелковые покои.

- Так всегда бывает? - неожиданно спросила я.

- Да, - спокойно ответил он, тяжело вздохнув, а затем добавил: - До сих пор не могу привыкнуть...

Я покосилась краем глаза на злого короля, заметив, что и он тоже рассматривал потолок шелковых покоев, но заметив мой взгляд, поспешил опустить голову, точно смутился.

- Спасибо, - тихо сказала я, печально улыбнувшись.

- И тебе спасибо, - проговорил он, развернувшись ко мне. - Ведь без тебя я бы не решился вернуться туда...

Слова эти звучали точно скверное утешение для нас обоих, они не могли заглушить боли и не могли ничем помочь. Но все же, я попыталась выдавить из себя улыбку, как впрочем, и злой король.

- Ты... - он вздохнул, будто не мог найти верных слов, не знал, что сделать и как поступить.

Джинн приблизился ко мне, осторожно поцеловав в макушку, как обычно целует отец свое дитя, и отстранился, пожелав спокойных снов. Он не хотел оставлять меня одну в огромных покоях, беспокоясь о том, что может произойти. Глаза его нервно метались по моему лицу, молчаливо спрашивая «можно ли остаться?», но я хотела побыть одна, а потому пожелала ему того же.

Как только двери за злым королем закрылись, я рухнула без сил на ковер, закрыв лицо руками. Слезы хлынули из глаз, не выдержав той боли, что раздирала меня изнутри. А слезы, словно целебный эликсир смывали эту боль, заглушая ее. Я вкладывала всю печаль в тех слезинках, оставляя себе лишь легкую тоску о прошлом, которого уже не вернуть.