Заклятие

И она тут живет?

Руки сжались в кулаки. А если разбойники нападут? Или волки? Если первым дело было до сокровищ, а не до нее самой, то вторым без разницы кого съесть — молодую девушку или старуху.

Ну, суженая… Нарву сейчас крапивы и… ничего я не сделаю. Сдается, хватает ей и заклятия, чтобы седина в волосах была. Сердце затопила жалость и необъяснимая нежность. И едва суженая появилась на крыльце, сжимая кочергу, я постарался спрятать улыбку. Глаза у нее остались прежними, хоть и сверкали гневно. Я снова призвал свой дар, закрепил чары так, чтобы всегда видеть ее юное лицо.

Остаток дня, пока эта упрямица делала вид, что я ей безразличен, время от времени подглядывая за моими действиями в окно, я сооружал навес. Пришлось ходить в чащу, разыскивать подходящие деревца для креплений. Пока рубил стволы, прокручивал в голове состоявшийся занятный разговор. Да уж, легко у нас не получится! Согреть бы ее неверящее сердце, ставшее почти ледяным, да не пустит она меня в него. По крайней мере, сейчас.

Я устало вытер пот со лба, покосился на пенек.

— И не совестно тебе, добрый молодец, порядочную нечисть пугать? — заверещал пенек, оборачиваясь лешим.

Тело у него поросло мхом и было покрыто яркими листьями. Нечистая сила повертела в руках-веточках свалившуюся с дерева шишку и уставилась на меня оловянными глазами.

— Лес, значит, мой портишь?

— Тебе так жалко пару корявых деревцев? — удивился я.

Леший поцокал, покачал головой и вздохнул.

— И почему же ты меня не боишься?

— А должен?

Я знал, что лешие вполне нормальные, в отличие от другой нечисти, тех же кикимор или болотников. Они и помочь могут, если заблудился, и верный совет дадут, да и никогда мы, люди, с ними не воевали. Все их проказы — такая мелочь по сравнению с ожившими умертвиями да загрызнями.

Леший подозрительно на меня посмотрел. Наверное, думал, что я должен был от страха бежать без оглядки.

— Ты лучше скажи, что хотел… Не за деревья же ты меня ругать пришел.

— Прямо так сразу? — возмутился он.

— А есть смысл тянуть?

Нечистая сила стряхнула лист, шаркнула ножкой и уставилась на меня.

— Ну? — не выдержал я.

— Не обижай ее, — вдруг тихо сказал он.

Я даже не стал спрашивать, кого леший имел ввиду. И так понятно, что мою суженую.

— Ее обидишь! Сама, кого захочет, кочергой прибьет, не задумываясь. Да и тебе какое дело?

— Сердце у нее доброе, чистое…

— И?

— Сила в ней чародейская дремлет.