За гранью тьмы

Склоняюсь совсем низко, длинные волосы цвета темной меди скользят по лбу, свисают вдоль лица тонкими прядями.

Мои волосы, оказывается, лишены черного. Удивительно, ведь я — сама вездесущая тьма.

Невесомо дотрагиваюсь ртом до посиневших губ. Они холодны и пахнут озерной водой.

То, что я делаю — глубоко неправильно. Мои действия нарушают созданный задолго до меня порядок.

Все еще могу призвать Косу и решить дело так, как должно. Отказаться от овладевшего мною порыва, забыть имя, которое назойливо вторглось в разум.

Серебряная Нить колеблется в воздухе, парит над кажущимся почему-то очень одиноким телом.

Прикрываю веки и жаром выдыхаю прямо в приоткрытый рот, делая выбор.

Меня сметает боль.

Вокруг кромешная непроницаемая темнота и бесконечная, терзающая тело боль. Зов, не получивший свое, пожирает меня, выкручивает веревками, обвивает колючей проволокой, терзает с силой бушующей стихии.

Я не чувствую себя — только боль. Полуослепшие глаза с трудом различают черный туман, бывший мною, моими руками.

Тело горит, полыхает, пламя пожирает снаружи и раздирает изнутри. Черный деготь, разлитый вокруг, обволакивает, но не дарит облегчения.

Схожу ли я с ума? Не знаю. Возможно.

Вероятно, я давно не в себе, потерявший счет времени, переставший замечать проносящиеся мимо века. Древнее существо, одно из многих слуг Смерти, я совершил ошибку, сохранив серебряную Нить целой.

Знаю это с непоколебимой уверенностью, как и то, что кем-то не без причины мне было даровано право не только отнимать жизнь, но и дарить ее.

Все защитные барьеры давно пали, сокрушенные Зовом, сгинули под неудержимым напором.

Когда крик прорывается из глотки, я наконец слышу свой голос. Не узнаю его, обезображенный страданием.

Кричу вновь, и крик звенит в ушах, повязнув в окружающем меня эфире, и длится это вечность. Боль сама становится вечностью.

И нет выхода, кроме как утолить нечеловеческий голод Зова.

Мне не нужна ничья Нить, чтобы найти Путь.

Вижу темнеющий край неба; холодеющий вечерний воздух ощущается всем телом. Поднимаю взгляд, смотрю сквозь прорези маски на темно-синие облака — гонимые усиливающимися порывами, бегут по сумрачному небу.

Солнце как расплавленное, все еще немного греет, пронзенное тучами, закатывается за кромку горизонта.

Какова цена одной человеческой жизни?

Древко Косы мягко ложится в ладонь.