Трамвай

– Что, угу?

– В парк! – но тут же она прикинула и сообразила, что рядом действительно была трамвайная колея, только она давно не использовалась потому как единственный маршрут, который здесь ходил был признан нерентабельным лет десять назад и перестал выходить на линию. Рельсы же здесь никто так и не убрал. Неужели снова пустили трамвай? Если так, то ей повезло. Это единственный транспорт, который мог бы довести ее до дома без пересадок быстро и дешево.

Женщина спросила старика:

– Маршрут номер 12 снова запустили?

– Что? – тот приложил ладонь к уху.

 – А! Да! Конечно пустили! Только не знает пока никто. Вот я и… Пойдем! – он махнул рукой и быстро засеменил в темноту.

Марина поколебалась. Но увидев, что Виталик пришел в движение и сейчас снова последует за ней решительно рванула вслед за кондуктором.

С первого же шага ее поглотила тьма. Совершенная. Про такую говорят хоть глаз выколи. Человека впереди не было видно, но она слышала его сопение и шаркающие шаги. Они шли узким проходом между двумя кирпичными домами и каменные монолиты с двух сторон ограничивали пространство, сохраняя промежуток, вмещающий только одного человека в ряд.

Серые стены уходили вверх и сужались где-то вверху как-бы стремясь коснуться друг друга на фоне темного неба.

Женщина не знала, что в их городе бывают такие узкие щели между домами. Это ведь не Баку и не Прага с их средневековыми кварталами. Очень интересно! Впрочем, скоро ей показалось что они слишком долго идут по этому ущелью.

Какой бы ни была ширина домов – давно пора было выйти на открытое пространство. Но этого почему-то не происходило. Они шли и шли, не видя конца этому тоннелю.

Мало того, спустя какое-то время Марина поняла, что теперь она идет одна. Кондуктор просто перестал быть слышным. И вообще в этом проходе было душно и жарко. Несмотря на то, что на улице стояла ранняя весна и было холодно.

Что происходит? Где я?

Но злосчастная преподавательница не успела поддаться панике так как перейдя на бег через несколько секунд неожиданно вырвалась наружу.

Огляделась. Это была небольшая и такая же темная улица, как и та, которую она только что покинула, но только шире и с рельсовой колеей посередине. Здесь абсолютно никого не было и окна домов опять же совершенно не светились. Фонари почему-то тоже отсутствовали и единственное что освещало пространство – это фары на носу длинного оранжевого трамвая, который стоял на путях с призывно распахнутыми дверями.