Огненноликая

— Эдвард, не вини себя за все, всем свойственно ошибаться, никто не безупречен, даже ты, хотя мне и не хочется этого признавать, — попыталась пошутить я.

Он перестал хмуриться, морщинка на его лбу постепенно разгладилась, и он приобнял меня, прошептав мне на ухо: — Люблю тебя.

После некоторой паузы я, слегка робея, спросила: — Эдвард, тебя не беспокоит, что мы пока не знаем, кем я стала? Я перестала быть человеком, но не стала вампиром. Может я какой-то страшный гибрид, не все свойства которого еще проявились в полной мере, может, я представляю для вас угрозу?.

— Айрин, прекрати, — прервал он меня и твердо заявил: — Кем бы ты ни оказалась, я знаю кто ты. Ты моя половинка.

От этих слов мои глаза стали влажными, он обнял меня, и мы сидели так очень долго, беседуя обо всем на свете, пока не забрезжил рассвет и из-за гор не выкатилось ослепительное солнце, осветив верхушки сосен. И первые лучи солнца, упавшие на нас, вернее, на Эдварда, заиграли на его коже сверкающими переливами, она отбрасывала танцующие радужные блики.

Я в восхищении уставилась на него и не могла отвести зачарованного взгляда. Теперь я поняла, о чем тогда говорил Карлайл про солнце.

Глава 13. «Платиновая» кровь

Айрин

Увидев мое восхищенное выражение лица, Эдвард рассмеялся. Наверное, то, как я на него глазела, выглядело уморительно.

— Сегодня школа отменяется, — довольно произнес он, сверкая в лучах солнца.

— Значит, когда солнечно, вы прогуливаете школу.

— Ну знаешь, чтобы не возникло лишних подозрений.

— Серьезно? — мне стало смешно. — А так, значит, никаких подозрений?

Я просто представила младших Калленов всех вместе в обычной городской школе среди обычных подростков.

— Это что такая извращенная маскировка? Да вы же просто 5 белых ворон на виду у всей школы, — не удержавшись, прыснула я.

Эдвард тоже засмеялся.

— Ну, ты, наверное, в чем-то права. Люди нас сторонятся, инстинктивно чувствуя опасность.

Я замерла. Я что тоже сверкаю как бриллиант?

— Хотя вряд ли люди заметят это изменение, - он взял мою руку, поднял ее на уровень моего лица и сказал: — Но сама посмотри.

Я несколько секунд разглядывала свою ладонь, она не сверкала, но от нее исходило мягкое сияние, обрамлявшее ее словно легкое облако. Я чуть не присвистнула.