Огненноликая

Когда эхо, а вслед за ним и крики потревоженных птиц стихли, воцарилась необычная тишина. Вампиры по команде дампира прекратили атаку.

Я зависла высоко над поляной. Мерные взмахи крыльев заглушал в ушах лишь бешеный стук сердца.

Синеглазый смотрел прямо на меня. От его стального взгляда я чувствовала себя, как оголенный провод под высоким напряжением. Между нами все еще продолжалось незримое противоборство, мы, как бойцы на ринге, схлестнулись в жестком, бескомпромиссном клинче, неустанно ища и атакуя уязвимые места в обороне противника.

— Говори, — словно выстрел прогремел в тишине и гулким эхом разнесся над лесом его голос.

Собрав в легкие побольше воздуха и набравшись решимости, я заговорила:

— Вы пришли за мной. Ну так я перед вами. Я готова сдаться, но с одним условием: вы не троните Калленов, они ни при чем.

От отдающихся в ушах гулких ударов сердца я сама едва слышала, что говорила, но в этот момент ощутила облегчение и горькую радость от того, что наконец-то решилась на единственно возможный в этих обстоятельствах шаг.

Я, ставшая проблемой для Калленов, бросивших из-за меня вызов королевскому клану вампиров, сейчас могу пожертвовать собой, отплатив им добром за все то добро, что они для меня сделали, отблагодарив их за подаренные мне тепло и любовь. Если бы не Каллены, я уже давно была бы мертва. Мне было больно, но эту боль искупало осознание, что моя жертва будет не напрасна.

Дампир молчал, буравя меня ледяным взглядом. Я продолжила:

— Вы можете убить их всех, но тогда я исчезну, и вы меня никогда больше не увидите.

Я, конечно, блефовала, я бы никогда не оставила Эдварда, зная, что он в плену у Вольтури.

— Довольно самоуверенное заявление, — язвительно бросил синеглазый, сдержанно улыбнувшись одними губами.

— Можете рискнуть и проверить его истинность. Решать вам, — не менее язвительно заметила я, все больше проникаясь решимостью и какой-то мрачной яростью.

Синие глаза дампира излучали безграничное холодное удовлетворение, а на лице вновь расцвела сдержанная, неопределенная улыбка.

Он долго молчал, и это молчание плавало в воздухе как ядовитый дым, заставляя задыхаться от страха.

Наконец, после долгой паузы, он произнес:

— Хорошо, мы пощадим Калленов.

Я внимательнее вгляделась в дампира, пытаясь понять, насколько его слова искренни и могу ли я ему доверять. Но его непроницаемый взгляд ничего не выражал.

— Но я сотру им память о тебе, — продолжил дампир.