Огненноликая

***

Выйдя из кабинета Карлайла и спускаясь в холл, я увидела Эдварда, сидящего за роялем. Мое сердце ёкнуло и явно ускорило свой сонный ход. Потерянным взглядом Эдвард смотрел на клавиши, его левая рука, казалось, хотела взять аккорд, но передумала и застыла в воздухе. Мое появление вывело его из задумчивости, он улыбнулся мне такой прекрасной и такой грустной улыбкой, а затем встал и, непроизвольно проведя рукой по своим непослушным волосам, похоже, не знал, что делать дальше.

— Ты уже вернулся из школы? — спросила я.

— Я не пошел, решил остаться дома, — просто ответил он.

— Ты играешь? — поинтересовалась я, указав взглядом на великолепный старинный рояль.

— Вроде того, — ответил Эдвард.

— Сыграй мне, пожалуйста, — попросила я.

После секундного колебания он порывисто сел за рояль и заиграл. О, играл он божественно. Сначала мелодия лилась тихо и печально, словно лаская и убаюкивая, затем постепенно становилась все напряженнее, тревожнее и настойчивее, и наконец, достигнув пика, резко оборвалась.

— Спасибо, Эдвард, это было чудесно. И спасибо за мое спасение, — прошептала я.

Улыбка стала сходить с его лица, сменившись горечью, он мягко высвободил свою руку из моей.

— Айрин, это не спасение, я не смог спасти тебя, твою человеческую жизнь.

— Неправда, я все еще жива и благодарна тебе за это. И хотя, возможно, я многого о новой себе еще не знаю, но мне нравится моя новая жизнь.

— Утешает лишь то, что ты не стала полностью такой как мы, но мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с нашим чудовищным миром, населенным бездушными монстрами вроде нас, — казалось, не слушая меня, продолжал Эдвард. Кажется, он слышал наш с Карлайлом разговор.

— Вы не бездушные, это я точно знаю, — с жаром прервала я его. — Ты уж поверь тому, кто все последние месяцы занимался тем, что старался облагородить смерть и придать подобие жизни телам, безвозвратно покинутым душами. Но даже в них я видела больше души, чем в некоторых живых людях. Ваши души прекрасны, просто они заключены в другую оболочку, отличную от человеческой. Кстати, и моя тоже.

Он ничего не ответил, видимо, не желая спорить со мной.