Огненноликая

— Люблю тебя, — проговорил я одними губами, чтобы мои слова услышала только любимая.

Ее губы зашевелились в ответном признании, я снова накрыл их поцелуем и едва не застонал от досады, что придется прервать этот сладкий момент.

На том конце террасы Феликс снисходительно хмыкнул.

***

Когда мы переступили порог зала, там царила атмосфера беспокойного ожидания, на лицах всех присутствующих читалось заметное возбуждение. Я уже и не припомню, когда в последний раз Аро был так взволнован. Не обращая внимания на перекатывающийся волнами гул голосов, он мерил шагами зал и над чем-то усердно размышлял.

Кайус, лихорадочно отстукивающий пальцами по подлокотнику кресла зловещую дробь, смотрел на брата злорадствующим взглядом, всем своим видом как бы говоря: «я же говорил!», но тот будто и не замечал этого, будучи поглощен своими мыслями, в тот момент роившимися у него в голове, словно потревоженные пчелы. Неподалеку от нас с любопытством и легкой ухмылкой на лице поглядывал по сторонам тот самый вампир-кочевник, с которым мы накануне столкнулись у дверей зала. Завидев нас, он расплылся в любезной улыбке и кивком головы поздоровался.

Тут в зал решительной походкой вошел Сал, на мгновение привлекая к себе все взгляды.

— Diotisalvi, che piacere vederti, figliolo 3, — остановившись и сделав изящный полуоборот вокруг своей оси, с вполне искренней улыбкой на лице воскликнул Аро.

Шагнув навстречу и протянув бледные руки, он обнял подошедшего Сала и дружески похлопал его по спине.

— Anche per me, zio 4, — тихим, но твердым голосом проговорил Сал, мягко высвобождаясь из объятий Аро.

— Caius, Marcus, i miei rispetti, signori 5, — как всегда, учтив и вежлив, но без заискивания, а в синих глазах спокойствие и холодность.

Он медленно обвел всех присутствующих взглядом и удостоил приветственным кивком лишь нескольких, в том числе и меня.

Сал у меня определенно вызывал уважение и даже симпатию. Этот красивый темноволосый мужчина, которому на вид не дашь больше 25 лет, но который ходит по земле уже пять с лишним столетий, был немногословен, как и я, всегда по-деловому сухо и четко подходил к поручениям, которые ему давали, и никогда не старался угодить владыкам или воспользоваться своим положением, несмотря на то, что, как все знали, Аро питал к нему почти отеческие чувства, оттого и смотрел снисходительно на стремление Сала быть независимым и жить по своим правилам.