Огненноликая

Их было четверо, как и в видении Элис: девушка и парень — оба примерно лет 15-16, и еще двое парней постарше. Отец хорошо знал их всех. Девушку звали Джейн, парень был ее братом Алеком. Оба обладали поистине страшными дарами. Она одним лишь взглядом причиняла невыносимую боль, он, наоборот, лишал жертву всех чувств. «Дьявольские близнецы», как называл их Карлайл. Еще один страж по имени Феликс, очень высокий и крупный, казавшийся даже здоровее Эммета, не обладал особыми способностями, лишь невероятной силой. Четвертый — Деметрий, был самым лучшим в мире ищейкой с обостренным шестым чувством, способным найти кого угодно и где угодно.

Мы впятером ждали их в холле. Все четверо вошли в дом и остановились в нескольких метрах от нас.

— Добро пожаловать, — поприветствовал гостей отец.

— Карлайл, — холодно взглянув на отца, произнесла маленькая и очень хрупкая на вид девушка.

— Джейн, — ответил ей он.

— Аро шлет тебе поклон, — безэмоционально продолжила Джейн, обращаясь к отцу.

Он коротко кивнул в ответ и вежливо сказал:

— Буду признателен, если ты передашь ему поклон и от меня.

— Но мы не в гости пришли, — переходя к делу, начала она. — Думаю, вы знаете, зачем мы здесь. На вашей территории нарушается один из непреложных законов нашего мира, и это продолжается уже довольно долгое время. Почему вы не предприняли никаких действий?

— Нарушитель раньше был членом нашей семьи, мы пытались его образумить… — стал объяснять Карлайл, но Джейн его перебила.

— Судя по тому, что закон продолжает нарушаться, вам это не удалось. Это новорожденный? — кровавые глаза девушки выражали раздражение.

— Скоро год, как она была обращена. Я прошу проявить милосердие, Белла способна себя контролировать, сразу после обращения она вела себя как зрелый вампир. Она сорвалась из-за душевных переживаний, после того, как ушла от нас, — объяснил отец.

Джейн удивленно выгнула бровь.

— Душевные переживания? — произнесла она с явственно уловимым презрением в голосе.

В ее мыслях при этом на долю секунды возникло что-то смутное и щемящее, но затем оно снова уступило место холодному спокойствию, словно над ним сомкнулась громадная толща ледяной воды. И теперь мне было неприятно читать ее черствые, почти мертвые мысли. Сейчас ее волновало лишь одно желание — чувствовать власть над другими, демонстрировать свое превосходство, причиняя другим боль. И все же я попытаюсь.

— В том, что произошло с Беллой, виноват только я.