Невидимка

Поднимает взгляд от пола — на огонек камеры.

— Никто не помогал.

Они узнают, что он врет. Но он никогда не назовет имен. Он отказался поменяться сменами с другом, чтобы его не заподозрили в соучастии. Даже если они узнают, что камеры он отключал не сам, он не выдаст им Катю, запустившую вирус прямо перед побегом. Если его будут пытать, он будет называть какие угодно имена, но не их. А, впрочем, его с самого ареста еще и пальцем не тронули.

— Ваши соучастники работают в этом центре? — спрашивает голос, но Игорь упрямо сжимает губы и отворачивается.

— Хорошо. Этот вопрос пропускаем. Расскажите, что было дальше?

***

Вирус отключил не только камеры в отсеке Евы, но и сигнализацию, и всё освещение, оставался только аварийный красный свет. Ева поднялась с дивана, приблизилась к стеклу, потому что видела, что за ним происходило что-то странное.

— Все в порядке? Или нас атаковали? — спросила обеспокоенно она.

— Нет… У нас не было возможности поговорить об этом раньше, — Игорь остановился напротив.

— Я пришел, чтобы вытащить тебя отсюда. Пойдешь со мной? Скорее всего, за нами будет охота. Наверху тоже не все хорошо, но все-таки ты вернешься в тот мир, из которого они тебя забрали. Ты не подопытная крыса. Будешь сидеть тут — и, кроме своих книг, ничего не увидишь. Ты согласна?

Ева улыбнулась:

— Я совсем не против книг, но после того, что ты устроил, у тебя будут неприятности?

Игорь кивнул.

— Тогда я с тобой. Только, боюсь, я слишком слабая.

— Ничего, — заверил Игорь.

— Я донесу тебя, если понадобится. Раз мы всё решили, то отойди в дальний угол, я разобью стекло.

Ева послушно отошла к дальней стене, к шкафу с медикаментами. Игорь наметил на стекле крест, прикрепил пуговку взрывчатки. И уже потом, дурея от радости, насколько легко все получалось, нажал на кнопку. Раздался хлопок, серый дым потек по стеклу. Оно задрожало и пошло трещинами. Они змеились по его поверхности, увеличиваясь с каждой секундой. А потом стекло начало обваливаться на пол кусками.

***

— Вы сожалеете о сделанном?

Игорь все глубже и глубже погружается в прошлое, за секунду до роковой ошибки.

— Вы сожалеете? Раскаиваетесь, что сунулись в эксперимент, не зная о его сути и побочных действиях? Что из-за вас центр понес такие убытки? — в механическом голове прорываются эмоции: злость и раздражение. Игорь осознает, что исповедовался манекену, за который говорили ученые. Манекену и красной точке. Он сжал обожженные руки в кулаки.

— Да.