ЦИОНА-воительница

Они так же смотрелись нематериальными… Мы что, на небесах? Но что мы здесь делаем?

Тут я прекратила нас осматривать и заглянула в глаза батюшке. От той печали, что я увидела там, вся легкость куда-то испарилась. И я начала вспоминать, как здесь оказалась. И внутри что-то оборвалось, умерло.

— Нет, не может быть!

И тут перед моими глазами встал Арес. Я впервые испытала настолько сильную душевную боль. Ни одно переживание, которое было на моем жизненном пути не сравнить с той болью, что я чувствовала сейчас. Словно кто-то ногтями раздирал мою грудь.

— Доченька, не грусти ты так. Все будет хорошо, — хоть и с грустью в глазах, но с надеждой в голосе проговорил батюшка.

Боль настолько меня поглотила, что я не сразу сообразила, что и он здесь.

— Наверное, Боги меня прокляли, — даже эти две пары слов дались тяжело, словно кто-то держал за горло, но я заставила себя говорить дальше: — Я знаю, почему я здесь, но почему и вы тут? Вас тут не должно быть. Вы ведь дома… дома, и рядом матушка.

Неужели тот проклятый лорд Радзивиль что-то с ним сделал? Да я его даже отсюда достану. Тварь поганая!

Я уже начала мысленно исполнять кровавую экзекуцию, как батюшка ласково заговорил со мной. Так он делал, когда я была маленькой, и пытался что-то объяснить, скорее, переубедить меня.

— Я знаю, что тебе больно, дорогая. Но мое время пришло, и ты не должна искать виновных.

— Я не понимаю, о чем вы сейчас. Разве вас… не убили? — было так страшно спрашивать, внутри что-то дрогнуло, но я должна знать.

— Я должен был сказать тебе раньше, но не мог. Ты была такой беззаботной и радостной. Ты так радовалась каждому дню. Я не хотел отнять эту искру, что видел в твоих глазах. И это заставляло бороться и меня. Мне очень жаль, Циона, но уже долгое время я был смертельно болен и рано или поздно я бы умер.

Мне не хотелось в это верить. Я уже все распланировала.

Это же сколько я горя причинила батюшке, когда убежала из дома, я должна была решить все иначе, но быть рядом.

— Я уже вижу, как ты себя упрекаешь, и поверь, ты все сделала правильно. Я знал, что тебя ждет. И считаю, что ты правильно поступила, убежав тогда.

— Хорошо… хорошо, тогда я теперь буду рядом с вами.

— Нет, не будешь.