Ноктюрн сердца

— Где ж твои манеры, Пери? Ты их вдруг разом растеряла, — усмехнулась Мария.

— Все потому, что связалась с тобой, и стала такой же невежей, — фея показала ей окрашенный черным от сока ежевики язык и показательно надулась.

Охотница вновь расхохоталась, держась за живот.

— Ой, не могу, вот умора, — сказала, она смахивая слезинку, и потянулась платком к лицу феи. — Дай я тебе вытру, а то перепачкаешь платье.

Осторожно взяв Пери, которая поначалу отбрыкивалась, но потом, смирившись, утихла, Мария бережно промокнула краем платочка щечки и губки фамильяра и заботливо поправила ей платьице и волосы.

— Ну вот, так лучше, — она улыбнулась, но фея продолжала недовольно пыхтеть. — Надо тебе новое платьице сшить.

— Хватит играть в дочки-матери, ты, дылда белобрысая. У нас есть важное дело!

— Угу, — весело согласилась Мария и, подозвав Оску, направилась распутывать ноги кобыле.

Пери попыхтела себе под нос, недовольная тем, что не удалось задеть охотницу. Придется привыкать, что у всех ее покровителей шкура слишком толстая.

Высокие деревья арками нависали над дорогой, отбрасывая на нее узорчатые тени. В лесу стояла непривычная тишина: прежде разговорчивые птицы молчали, сухая листва не шуршала под лапками мелких зверьков. Это несколько напрягло Марию. Она прислушивалась к каждому шороху, присматривалась к каждой тени, но угроза так и не показалась.

Когда они выехали из леса к руинам старого поместья Бельмонт, солнце лишь на пару ладоней нависало над горизонтом. Охотница спешилась и, спутав ноги Радуге посреди зеленой травы, направилась к плите, что скрывала вход в хранилище.

— Надеюсь, заклинание-ключ еще не выветрилось из твоей головы? — ворчливо спросила Пери.

Не удостоив ее ответом, Мария подняла руки и торжественно произнесла:

— Invocatio, mahorela, sol gru modo teloch.

Плита засветилась, синее пламя пробежалось по магическим письменам на камне и воспарило сияющими ангельскими крыльями, открывая темный проход в подземелье. Ступив на платформу деревянного лифта, Мария рычагом привела его в движение, и они медленно опустились на дно.

Тяжелая деревянная дверь, ведущая из дна шахты в хранилище, все никак не хотела поддаваться напору охотницы, но в конце концов с покорным скрипом отворилась.

Хранилище даже в темноте казалось громадным из-за густого эха шагов, но стоило сдвинуть рычаг, зажигая сотни электрических фонарей, как от вида бесчисленных книг захватывал дух.