Cursed: cold embrace of the wind.

Хочу подойти, но руку неприятно жжет и я сначала не замечаю, что меня задело одним из осколков. Длинный, не глубокий порез. Кровь тут же падает на темно-фиолетовое платье, растекаясь по дорогой ткани.

Я вижу сжатые со всей злостью кулаки Эрика, после чего он швыряет бокал в стену, едва не попадая в одну из гостей. Он игнорирует людей копошащихся словно муравьев, срывает с себя галстук, идя к выходу.

Я в изумлении стою пару секунд, после чего ноги сами несут меня за ним, даже не понимая зачем.

Я не понимаю почему, почему… Каждый раз когда я вижу Эрика таким внутри что-то сжимается, рвется и я уже не чувствуя ничего несусь к нему. Я даже не могу ответить зачем, потому что адекватного ответа на это просто не существует. Мои ноги просто движутся к нему. И мне даже все равно на Эндо, в чьих глазах читалось намного большее разочарование, чем в Эрике. Я легко его забываю и теперь для меня существует лишь один человек.

Стражники бегут налево, а я направо, едва спотыкаясь о неровный ковер и поспевая за ним в этих каблуках.

Читая мысли Эрика я с легкостью могу сказать, что он зол. Ещё бы! Его уже второй раз позорит, при чем одна и та же женщина, и даже после стольких лет он не может успокоиться и принять тот факт, что такая, как Келли Рофлер, ему не по зубам.

Эрик заходит в какую-то дальнюю комнату, немного позже в дверном проеме показываюсь и я, но не спешу торопиться, видя, что парень снял рубашку.

Он тяжело дышит, я вижу как играют мышцы на его руках и как взбухли там вены. Кажется он просто взорвется сейчас.

— Эрик…

— Вали! — тут же кричит он.

Он прекрасно знал, что я иду за ним. И он знает, что я не уйду.

Ещё в юношестве он был прекрасно сложен, к тому же довольно умен и дисциплинирован, любил точные науки и шарлатанские фокусы, вот только характер у парня был скверный.

— Конечно я уйду, но только тогда, когда убежусь, что ты не натворишь чего-либо. — заходя в его комнату и закрывая дверь, улыбаюсь я.

В гневе он всегда творил что вздумается. Один раз он разбил стекло ударом, а однажды проломил шкаф.