Cursed: cold embrace of the wind.

Келли Рофлер?

Потом я вновь смотрю на конюшню из которой шатаясь и истерично смеясь выходит мужчина. Рубашка его облегает весь торс, и я чувствую, что должна подойти к нему.

Эрик Франс выглядел униженным и подчиненным, как молодой, игривый жеребец, чей хозяин слишком холоден с ним. А Келли действительно была жестока, и не жалела никого вокруг. Яркий тому пример Эндо Роклифф. Когда-то он был похож на красивых парней, сходящих с обложки журналов, а после встречи с этой девчонкой он помрачнел и засох. Все об этом говорят.

— Тебе опять отшили «бог разврата»? — усмехаюсь я, смотря на мокрого парня.

— О, боже, — пугается он. — Вали отсюда, стерва.

Я хмыкаю его радушному приему. Обычно он начинает орать на меня, ведь я увела у него не мало девушек... Ах, времена были.

— Ну, ну, — смеюсь я. — Какой ты грубый! Это из-за течки над Келли Рофлер ты такой злой? Потому что она тебе отказала?

Он злостно на меня смотрит, поправляя рубашку. Я воодушевляюсь. Мне нравиться бесить его и видеть это желание убить в глазах.

— Что тебе опять от меня надо? Я не одна из твоих марионеток!

Эрик направляется в замок, я едва поспеваю за ним.

— Почему бы тебе не отстать от неё?

— Месть. Я должен её сделать.

— И ради мести ты готов зайти так далеко?

Останавливается. Я вижу, что лицо его наполнилось немой болью, от которой начинают ныть кости.

— После того как она опозорила мою семью мы упали. Моя мать ненавидела меня и била. А потом начала продавать моё тело.

Я чувствую, что голос его вот-вот сорвется.

Я так давно знакома с ним, так много о нём знаю. И это он тоже рассказывал. Но каждый раз слыша это, я чувствую как умираю. А потом возрождаюсь вновь. Потому что я понимаю его боль. Я такая же.

— И поэтому я хочу, чтобы Келли Рофлер оказалась на таком же дне и поняла, каково это. Хочу сломать эту девушку. — его шепот напоминает мне злодейский. — И ты знаешь, что я всегда добиваюсь чего хочу.

the day before...

После моего "позора" недели две недели пролетели в мгновение ока, особенно когда каждую ночь со мной был Флор, лежа в кровати и разговаривая абсолютно обо всем.

В его действиях не было ни капли пошлости, и каждое его движение было наполнено нежностью, как у матери к ребенку. И чувствуя его напор, я смущалась, краснея, и зырываясь лицом в волосы. Все эти чувства были мне не привычны и пугали, заставляя сердце трепетать.

Каждую ночь, ровно в девять он приходил, слегка приобнимая меня и одаривал наполненным теплотой взглядом.