Cursed: cold embrace of the wind.

— Как же он легко ушел, — сквозь барабанящую толщу воды по железу, я слышу его ехидный, надсмехающийся голос. И сначала не понимаю над кем именно он смеется.

Я поднимаю усталые, слипающиеся глаза на Каге, легко облокотившегося на косяк. И его ни разу не смущало, что я сижу тут полуголая и растерянная, полная разочарований.

Я вижу его черно-белую маску и вовсе не понимаю — как я могла довериться ему? Он — сочетание неизвестности и опасности. В нем вообще ничего надежного нет. Как же меня тянет во всякое впутываться.

.. Только мне стукнуло семнадцать, и все неудачи слетелись ко мне, как на дерь...

— И как же жестоко ты его прогнала. Мальчик наверняка подавлен... — его смех закладывает мне уши.

Я слышу звук разбившейся чаши, и начинаю рыдать, закрывая рот рукой и пытаясь не всхлипывать. От слов Каге я взрываюсь. И на секунду мне кажется, что самый истинный демон я.

Я желаю смерти Каге, хотя сама же, где-то глубоко в душе понимаю, что он теперь единственный, кто может меня спасти. Но именно сейчас я не хочу его видеть.

Я не хочу вообще никого видеть. Я горю... И не хочу чтобы кто-то видел меня такой или сыпал соль на раны. А он именно это и делает.

— Вали, — едва сдерживая всхлип, визжу я.

Полотенце давно сползло и я сижу полностью обнаженная. Но мне плевать. Горе разгорелось во мне слишком сильно, и если я не потушу его сейчас, то сгорю. Стану лишь пеплом. Ничем. А после того и растворюсь в воздухе, будто и не было меня.

— Ты забыла? Я же обещал быть с тобой, — я совсем не замечаю как он подходит ко мне и обнимает мою голову.

— любовь моя.

Я хочу драться, вырываться, кричать, чтобы он ушел, прямо как тогда, но... Все мои чувства притупляются. Каге тоже мокнет под горячей водой, которая больно обжигает кожу. И из-за этого я слегка волнуюсь... Неужели он все же ради меня все это делал? Да?

***

Когда за окном уже меркнет и воздух наполняется былой свежестью и прохладой, я наконец усаживаюсь за стол, сделав все дела, что Габриэль не отобрал у меня.

Флор, видя, что я освободилась, заботливо наливает мне крепкий зеленый чай и дарит поцелуй в руку. Я пытаюсь игнорировать его жесты, ведя себя так, как учила меня мама — сдержанно и гордо, но отчего-то сердце моё замирает и я едва не умираю от его прикосновений.

Беру в руки чашку, делая небольшой глоток и пытаясь не смотреть на Флора, игриво улыбающегося мне.

Насколько я помню своих родителей, они всегда вели себя отчужденно, как знакомые, ежели супруги.