Ведьмины тени

Она открыла вторую. Контракт там был только один, и она подвинула шкатулка Джексону. Тот протянул руку – у него немного дрожали пальцы — и вытащил свиток. Развернув и прочитав, уронил на стол, глядя на владелицу кофейни круглыми от шока глазами.

— Пятьдесят четыре года, — подтвердила она. — Ты не со мной заключил контракт, Джексон. Ты потребовал невозможного — и тебе ответили. Пятьдесят четыре года — полагаю, последнюю каплю ты выплатишь за минуту до своего последнего вздоха, Джексон. Но что хуже — тебе принадлежат теперь две души и платить вы будете вдвоём.

— Почему? — побелевшими губами спросил парень. Мара лишь устало вздохнула.

— Вылечить болезнь вроде рака — да, чудо, но вполне себе управляемое. Маме Симоны могла помочь какая-то из терапий. Организм справился бы сам. Сработало бы что-то из экспериментальных лекарств. Я лишь сместила баланс, чтобы крошке Симоне было не так больно. Ты же его нарушил, и настолько сильно, что вы оба будете теперь платить по нему всю жизнь. Нельзя забрать чью-то душу, Джексон, даже если ты делаешь это из любви.

Я сидела, не зная, что говорить и думать. Странные ощущения плавали вокруг меня и во мне, и слова Мары лишь усиливали их, не давая возможности сосредоточиться. Единственное, на что меня хватило — протянуть руку и переплести свои пальцы с его. Он сжал наши руки и кажется, нам обоим это придало сил.

За прошедшие сутки ни один клиент не зашёл в кофейню — будто кто-то оградил нас невидимой стенкой, давая разобраться с произошедшим.

Мы с Джексоном сидели всю ночь в старых уютных винтажных креслах, и говорили, и говорили, и говорили. Мы признавались: я в том, что обманула, а он в том, что сдался и испугался, хоть и не поверил моей лжи. Мы обвиняли: он меня — в самопожертвовании, а я его — в глупости. Мы рассуждали и думали, как найти выход и как нам жить дальше. Мы не сделали всего двух вещей — ни разу не дотронулись друг до друга, и ни разу не усомнились в нашей с ним любви.

У нас теперь впереди была целая жизнь, чтобы ею насладиться.

А наутро, когда тени метались, странно переплетаясь в неверном свете, Мара позвала нас попрощаться.

— Здесь документы на кофейню, — она выложила на стол тяжёлую кожаную папку, набитую бумагами. — В моём присутствии здесь больше нет смысла, а я всегда хотела попутешествовать. Но вы звоните, если что — я обещаю, что приду на помощь всегда, если в ней действительно будет необходимость.

— Мы не знаем, что делать, — угрюмо сказал Джексон.