Уж замуж... Второй раз?

Опомнившись, я словно невзначай провела рукой по лицу, убирая назад пряди, выбившиеся из высокой прически. Пухло надула губки, постаравшись придать себе как можно более невинный и растерянный вид. И тотчас же недовольные морщины на лбу Петера разгладились, правда, до конца не исчезли.

— Извини, милый, — проворковала я. — Но тебе не кажется, что ты выбрал не то место для поиска дочери выгодной партии? Не думаю, что в округе найдутся молодые, симпатичные и обеспеченные парни, за которых Агнесса с радостью пойдет замуж.

— Театрально ахнула, испуганно округлив глаза, и пугливым шепотом осведомилась: — Или ты вздумал посватать Агнессу за моего отца?

— Что? — Бедняга Петер аж поперхнулся. Свалил локтем со стола еще несколько стопок бумаг, после чего сипло спросил: — Тереза, ты о чем?

— А что такого? — Я легкомысленно усмехнулась. — Да, мой отец вдовец. Но никаких проблем со здоровьем у него нет. Он наверняка проживет еще много лет. В гостях часто у тебя бывает. Со стороны все выглядит именно так, будто ты пытаешься свести моего отца со своей дочерью.

— Чушь какая! — во весь голос воскликнул Петер.

Ага, проняло все-таки. Но я была бы не я, если бы не продолжила бить по нащупанному больному месту. И я затараторила, силясь закрепить успех:

— Правда, это будет весьма забавно со стороны. Моя падчерица станет моей же мачехой. Но чего только в жизни не случается. Смех, да и только!

— Тереза, не мели ерунды!

Обычно весьма сдержанный на эмоции Петер покраснел от гнева.

Грохнул по столу кулаком, разметав остатки листов.

— Я пускаю Дугласа в свой дом лишь по той причине, что он твой отец, — буквально прорычал он, пунцовый до кончиков ушей. — Уж прости за откровенность, но он мне не нравится. Я считаю его манеры и его бестактность чудовищными. И никогда, ни за какие деньги я не выдам Агнессу за него замуж. Это просто исключено!

Настоящая Тереза на моем месте испугалась бы такого взрыва эмоций. Возможно, даже расплакалась бы, огорченная столь нелицеприятным мнением мужа о своем отце.

Но настоящая я мысленно взвыла от восторга. Так-так, мой хороший. А вот теперь ты угодил в ловушку. Люди наиболее уязвимы, когда охвачены пламенем чувств. Сейчас, когда твоя извечная холодность и рассудительность исчезли, ты выложишь мне все, как на духу.

— Тогда кого ты прочишь ей в женихи? — медовым голоском осведомилась я. — Сколько ей лет? Пятнадцать? Шестнадцать? Самая пора для помолвки.