Уж замуж... Второй раз?

Подошла к столику с напитками и с преувеличенным вниманием начала изучать ряд закупоренных бутылок.

— А, Тереза, — поприветствовал меня Петер, стремительно ворвавшись в гостиную. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — честно ответила я, искоса бросив на него изучающий взгляд.

Ничего не скажешь, красавчик все же. Еще бы понять, что кроется за столь привлекательной внешностью.

— Агнесса сказала, что вы немного прогулялись вдвоем, — продолжил Петер. В его голосе при этом прозвучала какая-то неуверенность и робость.

Интересно, а поведала ли ему Агнесса, о чем мы при этом разговаривали?

— День сегодня чудесный, — уклончиво ответила я.

— И ты ни о чем не хочешь меня спросить? — уже с настоящей тревогой поинтересовался Петер.

Угу. Сдается, Агнесса все-таки призналась ему, о чем мы беседовали на прогулке.

Наверное, будь я молодой неискушенной в жизненных интригах девицей, то немедленно засыпала бы Петера вопросами. Уверена, что мой супруг прежде не распространялся о своем прошлом.

Нет, мой дорогой, этот разговор ты начнешь первым. Я не стану тебе помогать. Надо же мне понять, с каким человеком меня связала судьба и прихоть ходящей между мирами.

Петер подошел ближе. По всему было видно, что он очень волнуется. Его пальцы мелко подрагивали, а уголки рта постоянно кривились, как будто он силился подобрать какие-то слова.

Давай, милый, не стесняйся. Вряд ли ты догадываешься, но меня мало чем можно удивить в этой жизни.

Петер все-таки не выдержал нашего молчаливого поединка и отвел глаза. Нервно схватил в руки первую попавшуюся бутылку и ловким, явно привычным движением, выбил пробку ударом по донышку. Хлебнул прямо из горла, не утруждая себя поиском бокала.

— Да, я был женат прежде, — без предупреждения начал он. — И я очень любил Тею. Видит небо, я до сих пор скучаю по ней! Скучаю по ее мелодичному смеху, голубым глазам, улыбке.

— Тем не менее, дочери, рожденной от любимой женщины, ты не дал официального статуса, — резонно возразила я.

И тут же испугано прикусила язык.

Ох, Лариса, не забывай, в чьем теле ты сейчас находишься! Слишком сухо и официально все прозвучало.

В светлых глазах Петера промелькнуло недоумение. Но он вновь отпил из бокала и виновато повесил голову.

— Моя вина, — так тихо, что мне пришлось напрячь весь свой слух, прошептал он. — Но, Тереза, на все есть свои причины. Я не сделал этого именно потому, что желаю Агнессе лишь добра.