Из тени вышла тьма

Буквы перед глазами скакали, текст расплывался.

— Соглашайтесь. Обещаю, сотрудничество будет взаимовыгодным.

И он со значением посмотрел на меня.

Собственно, а чего я раздумываю, раз действительно уже согласилась.

Под внимательным, даже будто напряженным взглядом Падуану, я поднялась, открыла дверцу шкафа и достала чернильницу с железным пером.

Подпись вышла аккуратной, красивой, витиеватой. Я даже загордилась — ни разу так не удавалось.

Падуану прищурил глаза и кивнул на договор.

Я подвинулась, так как следователь переставил стул ближе ко мне.

И мы принялись слово в слово читать вслух то, что записано на бумаге.

Ошибиться нельзя было ни в одном слове, звуке. Только если все, произнесенное нами совпадает, договор будет считаться заключенным.

Да, тяжело наверно приходится сторонам, если договор не на три странички, как у нас, а значительно больше. Но увы, это был самый надежный способ.

В какой-то момент мне показалось, будто Падуану не смотрит на листы, а его взгляд направлен на меня.

При этом он не сбивался и зачитывал все также, как и я. Только увереннее, четче. Еще и плечо его вдруг оказалось слишком близко ко мне, то и дело задевая мое. Специально? Нет. В тот миг, пока переводила дыхание, чуть повернулась к нему. Он внимательно вглядывался в строчки. И до меня ему никакого дела не было.

Наконец, произнесли последнее слово.

Я вздохнула и с усилием вызвала почти потухшую Искру. От локтя, скрытого рукавом, до кончиков пальца прошёл разряд, вспыхнули огоньки.

Повернулась к сыскарю. Тот уже протягивал мне руку.

Моя холодная, чуть дрожащая, и его — сильная, теплая ладонь. Он уверенно сжал мою руку. Искры вспыхнули — его чуть ярче, мои тусклее, и все. Договор заключен. Отныне не смогу разгласить полученные сведения.

— Теперь расскажете? — обратилась я к сыскарю.

Ладонь пришлось с силой вытянуть из его хватки. Как ни в чем ни бывало Падуану еще раз сжал мою руку, потом фамильярно похлопал по ней другой и заявил:

— Знаете, поздно уже.

— Он начал подниматься, наконец, оставив мою руку в покое. — Вы сами сказали, что мне отдохнуть нужно.

Я ошарашенно на него уставилась. То ли все-таки разбить о его голову чернильницу, то ли в восхищении поаплодировать.

С трудом сдерживая истерическое хихиканье, я кивнула.

— Отдохнуть вам ну очень нужно. Как ваш консультант по врачебным вопросам вам говорю.

Падуану поднялся.

— Жду вас завтра у себя в десять утра.

Я тоже поднялась и протянула ему руку.